«Если», 1999 № 09
Шрифт:
— Вы первый, координатор. Ну как, сможете?
— Я не могу! — мучительно прорыдал Раштадт.
Ультман направил на него луч фонаря, и тогда старик выпростал из-под плаща руки и протянул к свету.
Это были два полузаживших обрубка.
Форзон молча вытянул назад веревку и обвязал координатора. Вдвоем они с трудом пропихнули Раштадта в окно и начали спускать. Учитывая былую корпулентность, старик оказался на удивление легким, но веревка была слишком тонкой и, проскальзывая, резала
Наконец-то она ослабла. Ханс подтолкнул Форзона, тот протиснулся в окно и ухнул вниз, тщетно пытаясь тормозить коленями и разрезая в кровь ладони. Он ударился подошвами о мостовую с такой силой, что они сразу занемели. Форзон упал, через секунду на него свалился Ультман; их подхватили в несколько рук и поставили на ноги. Ультман совершил сложное движение кистью и быстро смотал упавшую веревку. Форзон поднял глаза и увидел, что во всех окнах верхних этажей замка горит яркий свет: поиски беглецов начались.
Координатора уже успели унести. Чья-то твердая рука ухватила Форзона и потащила его в темноту, ловко обводя вокруг разбросанных там и сям инертных тел. Они срезали угол и догнали несущих Раштадта у ряда зданий на противоположной стороне дворцовой площади. Дверь бесшумно открылась и закрылась, твердая рука втолкнула его в освещенную комнату и отвесила дружеский тумак по спине.
— Черт побери, мы сделали это! — торжествующе воскликнул знакомый голос. Форзон стремительно обернулся: лицо абсолютно незнакомое, даже уродливое…
— Мы сделали это! — повторил Джо Сорнел.
— С ума сойти, — с чувством откликнулся Форзон. — Один только Ультман уложил почти всю дворцовую гвардию!
— Мы избегаем пользоваться станнерами, но это был экстренный случай.
— Ты и представить себе не можешь, насколько он был экстренный, — мрачно пробормотал Форзон.
— На твоем месте я не стал бы биться об заклад. Но что же произошло? Мы все были уверены, что ты наслаждаешься деревенскими каникулами в полной безопасности, как вдруг прибегает Ультман и кричит, что старший инспектор в руках короля.
— Умоляю тебя, Джо, не все сразу…
Форзон плюхнулся в кресло и с благодарностью принял кружку криля. Придя в себя и отдышавшись, он поведал Сорнелу о переполохе, вызванном исчезновением Энн Кори.
Джо патетически воздел руки.
— О женщины! Предполагалось, что Энн останется в деревне одноруких и поможет тебе в работе над планом. Вместо этого она возвращается сразу, злая как бес, и говорит, что у тебя нет плана, и никакого плана никогда не будет, и вообще ты желаешь лежать на травке и нюхать цветочки… Черт побери! Но может, оно и к лучшему. По крайней мере, мы вытащили Раштадта.
— Где он? — забеспокоился Форзон, озираясь.
— Его унесли через туннель.
— А Леблан?
— Он
Джо промыл порезы, смазал мазью и аккуратно забинтовал ладони Форзона.
— А теперь давай-ка выкладывай все про трубы, — сказал он с ухмылкой.
— Разве Энн ничего не рассказала?
— Ни словечка. Мы ничего не знали до сегодняшнего полудня, то есть уже вчерашнего… Словом, покуда целая банда одноруких парней не оккупировала южный рынок! Признавайся, что там у тебя припрятано в рукавах?
— Руки, — ответил Форзон, задумчиво разглядывая забинтованные кисти. — Как ни странно, целых две и со всеми десятью пальцами, за что я глубоко благодарен судьбе.
— Ладно, не хочешь — не говори. Но знаешь, что я сказал Полю, когда они начали играть? Если эти трубы приведут Курр к демократии, неудивительно, что Бюро потерпит поражение… Им понадобилось бы не четыреста лет, а четыре тысячи, чтобы до такого додуматься! Эй, Лон, что там у тебя?
— На площади полно факелов, Джо. Стража прочесывает каждый дом.
— Не стали дожидаться утра? Джеф, прихвати свою кружку, оставишь в тоннеле. Лону ни к чему следы чужого присутствия.
Запутанный потайной путь чрезвычайно напоминал тот, которым они уходили в ночь всеобщего провала. Вылезая из пятого туннеля, Форзон с сомнением спросил:
— Неужели координатора протащили этим ходом?
— У них было много помощников. Есть дорога и покороче, но ты не можешь показаться на улице, пока не заживут руки.
— И не отрастут волосы?
— Мы представим тебе на выбор пару сотен париков.
Леблан, который не был уже пожилым сельским джентльменом, ожидал их в очередном полуподвальном жилище с укромным входом и выходом. На Поле было простое платье наемного работника, которому недурно соответствовали лохматые волосы и туповатое выражение лица.
— Рад видеть вас, инспектор, — сказал он, рассеянно пожимая перевязанную руку Форзона. — Ох, простите… Что случилось с вашими ладонями?
— Веревка, — коротко ответил Форзон.
— Понятно. Что ж, мы серьезно просчитались, и дела могли обернуться намного хуже.
— Как там Раштадт?
— Очень плох. И физически, и морально. — Леблан тяжело вздохнул. — Я знаю, что моей вины здесь нет, но постоянно думаю о том, что все это можно было предотвратить. Кстати, он хотел вас видеть.
Леблан открыл дверь в соседнюю комнату: в постели неподвижно лежал изможденный старик, молча уставясь в потолок. Наконец он перевел тусклые глаза на Форзона, пролепетал «благодарю вас» и жалобно захныкал. Леблан вывел Форзона за руку, плотно закрыл дверь и налил ему кружку вина.