«Если», 1998 № 10

Югов Михаил

Юнцы за пультом были напуганы не меньше Мартинсона. Увидев в углу пустое кресло, он плюхнулся в него, подкатил к главному пульту и проговорил:

— Не знаю, кто их послал, но это не наша форма. Кем бы они ни оказались, их цель — захватить телескоп и передать свой Вопрос. Мы обязаны им помешать.

— Помешать вооруженной армии? Как?

— Передадим Вопрос самостоятельно. Если это произойдет до того, как они сюда вломятся, то их высадка потеряет смысл: они опоздают.

— Вашингтон прислал Вопрос?

— Нет, — признался

Мартинсон.

— А ООН?

Он отрицательно покачал головой и, включив пульт, уставился на показания приборов.

— Нагрузка полная?

— Все в абсолютной готовности, — доложил техник, сидевший рядом.

— А как?..

— Мы установили преобразователь речи.

Техник подал Мартинсону наушники с микрофоном. Тот напялил их на мокрую от пота голову и засунул в ухо один головной телефон. Подведя крохотный микрофончик к самым губам, он спросил:

— Как включить трансляцию?

Техник указал на квадратную черную кнопку.

— Но ведь у вас еще нет самого Вопроса! — прозвучал за спиной сдавленный голос.

Вместо ответа Мартинсон с силой надавил на клавишу.

В следующую секунду дверь позади него распахнулась, и голос с сильным акцентом провозгласил:

— Приказываю: руки на стол!

Мартинсон не оглянулся. Он тихо произнес в микрофон четыре слова. Усиленные мощнейшим радиопередатчиком Земли, они понеслись со скоростью света к ускользающему инопланетному кораблю.

Четыре слова. Просьба, мольба, вырвавшаяся из души Мартинсона, призыв, в который вылился единственный осмысленный вопрос, пришедший ему в голову. В нем заключалась вся надежда человечества:

— КАК НАМ ВСЕМ ДОГОВОРИТЬСЯ?!

Перевел с английского Аркадий КАБАЛКИН

Дэвид Брин

Дело практики

ГЛАВА I

1

Лекция была действительно скучной.

В передней части тускло освещенного конференц-зала расхаживал тучный седовласый директор Сахарского технологического института. Возведя глаза к потолку и заложив руки за спину, он с важным видом рассуждал о предмете, в котором мало что смыслил.

Так, во всяком случае, воспринимал происходящее Денис Нуэл, молча страдавший на галерке.

Быть может, когда-то, много лет назад, Марсель Фластер и был светилом физики. Тогда сидящие здесь молодые ученые только собирались делать карьеру в физике реальности. Денис размышлял о том, что превратило некогда талантливого ученого в ортодоксального администратора.

Зычный голос продолжал:

— Итак, мы видим, господа, что использование зиватронных альтернативных реальностей скоро станет нам по силам, появятся

возможности преодолевать пространство и время.

Денис сидел, подперев рукой похмельную голову, и пытался понять, какая сила могла вытащить его из постели в понедельник утром, заставить прийти сюда и слушать рассуждения Марселя Фластера о зиватронике.

Его веки смежились. Он начал медленно сползать со стула.

— Денис! — Габриэлла Версго толкнула его локтем под ребро и сердито прошипела: — Сядь, как следует, и слушай!

Денис быстро выпрямился и заморгал. Теперь он вспомнил, какая сила вытащила его из постели.

В семь утра Габби распахнула дверь его комнаты, схватила за руку и потащила в душ, игнорируя все протесты. Она не выпускала его запястья до тех пор, пока они не оказались здесь.

Денис потер предплечье. В один прекрасный день он заберется в комнату Габби и выбросит все до одного маленькие резиновые мячи, которые рыжеволосая девушка так любила мять в руке во время занятий.

Она снова толкнула его.

— Ты можешь сидеть спокойно? У тебя внимания не больше, чем у спятившей выдры! Неужели ты хочешь, чтобы тебя окончательно выкинули из экспериментов с зиватроникой?

Как обычно, Габби поразила цель в самое яблочко. Денис молча покачал головой и попытался сосредоточиться.

Доктор Фластер закончил что-то рисовать на голографическом экране, стоящем посреди зала. Психофизик положил светоперо на подставку и механически вытер руки о брюки, хотя последний кусок мела был объявлен вне закона более тридцати лет назад.

— Это зиватрон, — гордо возвестил он.

Денис, не веря своим глазам, смотрел на рисунок.

— Если это зиватрон, — прошептал он, — то я трезвенник. Фластер поменял полюса местами и вывернул поле наизнанку!

Габриэлла вонзила ногти в бедро Дениса.

Он поморщился, но умудрился сохранить выражение полнейшей невинности, когда Фластер поднял близорукие глаза.

— Как я уже говорил раньше, — продолжал психофизик, прочистив горло, — все тела обладают центром массы. Центроид объекта является точкой равновесия, к которой, если можно так выразиться, и приложены все силы.

— Вы, мой мальчик, — сказал Фластер, показывая на Дениса. — Вы знаете, где находится ваш центроид?

— Хм-м-м, — попытался сосредоточиться Денис. Он слушал недостаточно внимательно. — Боюсь, я оставил его дома, сэр.

Сидевшие в задней части аудитории аспиранты засмеялись. Габби стала пунцовой. Она попыталась вжаться в свое кресло, явно мечтая оказаться подальше отсюда.

Главный Ученый слабо улыбнулся.

— Вас, кажется, зовут Нуэл, не так ли? Доктор Денис Нуэл?

Денис заметил, что сидящий через проход Бернальд Брейди в очередной раз ликует. Высокий молодой человек с глазами ищейки был главным соперником Дениса, пока окончательно не выставил его из зиватронной лаборатории.