«Если», 1996 № 04
Шрифт:
— Я, пожалуй, тоже пойду, — проговорил Плоскомордый. — Позаботься о мисс да Пена, Гаррет.
Я проводил его взглядом. Что он, черт побери, хотел сказать? Друга Уолдо не поймешь, не разберешь, кто перед тобой — слегка придурковатый малый или закоренелый циник.
Я захлопнул дверь, задвинул засов и огляделся по сторонам.
— Амбер!
— Я в твоем кабинете.
Она сидела в кресле за столом и, похоже, дулась.
— Выше нос, девочка. Все просто замечательно.
— Ты меня подставил.
— Естественно. Справилась бы ты со слугами, если
— Не знаю.
— Лучше послушай, — продолжал я, усаживаясь на край стола. — У нас появился шанс отыскать золото.
— Снова пытаешься меня одурачить?
— Ничего подобного. Шанс, правда, невелик, тем не менее… Все зависит от того, как поведет себя твоя мать. Мне кажется, я знаю, что случилось с частью выкупа, однако найти его будет приблизительно так же легко, как пресловутую иголку в стоге сена. Понадобится время…
— Ты серьезно?
— Да. Хотя действую по наитию. — Дин принес вино и пиво. Поблагодарив его, я прибавил: — Честно говоря, я просто валюсь с ног. Увидимся утром, ладно?
Амбер злорадно усмехнулась.
Что означала ее усмешка, выяснилось очень скоро.
Я не стал запирать дверь в свою комнату. Еще не хватало, в собственном-то доме! Амбер восприняла это как приглашение. В результате я не только увидел ее раньше, нежели рассчитывал, но и не сумел как следует выспаться. Кроме того, мой ночной отдых нарушали беспокойные личности, настырно колотившие в дверь до самого утра.
43
Я вышел из комнаты на негнущихся ногах. Одолеть сонливость меня заставили доносившиеся из кухни запахи. Когда я спускался по лестнице, в дверь снова забарабанили. Я посмотрел в глазок и увидел уродливую багровую физиономию с разинутым ртом, в котором торчали гнилые зубы.
Я отвернулся и отправился завтракать.
— Дин, мне кажется, с тобой не сравнится ни один из прочих гениев, обитающих в этом доме. — Я погладил себя по животу. — Где ты раздобыл клубнику?
— Ее принесла моя племянница, Мэй. Я три дня продержал ягоды в холоде.
Снова племянницы? Глядишь, и Покойник скоро вспомнит про Слави Дуралейника…
— Пойду посмотрю, чем занимается его милость. — Я выбрался из-за стола. Как ни крути, рано или поздно входную дверь придется открыть… — Амбер, к нам вот-вот пожалует твоя матушка? Не пора ли уносить ноги?
— Я не собираюсь всю жизнь от нее бегать. Мне бы только знать, что есть место, куда я могу в случае чего спрятаться.
— Молодец. Дин, плесни-ка мне чайку.
Дин нахмурился и заворчал. И то сказать, какой-то Гаррет смеет распоряжаться на кухне! Чай он наливал столь долго и тщательно, что я чуть было не плюнул и не ушел. Бред собачий!
С какой стати устраивать из чаепития религиозную церемонию? Ведь сам чай от этого вкуснее не становится, верно?
Некоторые наверняка сочтут меня варваром. Я имею в виду тех, кто недостаточно цивилизован, чтобы выделять изо всех напитков пиво.
Покойник не спал, но его лучше было
Я решил последовать примеру Амбер и направился к себе в комнату, чтобы привести в порядок свою внешность.
Покончив с этим, я уселся у окна и стал смотреть на улицу. Там происходили занятные вещи. Слуги Владычицы Бурь бегали вокруг нашего дома, пытаясь избавиться от внимания толпы зевак, которую сами же и собрали.
От аристократов с Холма можно ожидать многого. Обычно они ставят себя выше закона, который запрещает простым смертным вцепляться друг другу в глотки. Однако люди вряд ли потерпят, если кто-то попытается ворваться в частный дом, не имея на руках судебного постановления.
Напади слуги Рейвер Стикс на нас ночью, они бы, возможно, чего-то добились (разумеется, если бы не вмешался Покойник). А теперь было слишком поздно. Если они попробуют, толпа разорвет их в клочья. Будь ты хоть трижды лорд, с настроением народа иногда приходится считаться.
Надеюсь, ребята с Холма не сваляют дурака. Положение у нас и без того аховое.
Короче, я продолжал сидеть у окна. Как вскоре оказалось, не зря. Краем глаза я заметил в толпе знакомое лицо. По улице шагал Плоскомордый, которого сопровождали Садлер и Краск. Все трое выглядели так, словно позавтракали какой-нибудь растительной гадостью в заведении Морли.
— Начинается. — Я вздохнул и вышел из комнаты.
В коридоре мне встретилась Амбер.
— Уже явилась? — спросила она.
— Нет. Я увидел в окно Плоскомордого. С ним двое парней, которым лучше не попадаться на пути даже при свете дня. Кстати, если ты меня не пропустишь, я не сумею открыть им дверь.
— Ой, извини. — Девушка шагнула в сторону.
— Предупреди, пожалуйста, Дина, пускай накроет на стол. Судя по их виду, они изрядно проголодались.
Когда Плоскомордый постучал, я находился в трех шагах от двери. Посмотрев на всякий случай в глазок, я отпер дверь, смерил взглядом багроволицего типа, что попытался было протиснуться следом, и проворчал: «Даже не надейся». Он побагровел сильнее прежнего, и тут я захлопнул дверь у него перед носом.
Гости расселись в комнатке рядом с моим кабинетом. Появился Дин, который принес чай и сладости.
— Выкладывайте, — проговорил я. — Что еще стряслось?
Плоскомордый поглядел на своих спутников. Те явно предпочитали отмалчиваться. Интересно, что у них на уме? Как ни странно, их, по-видимому, что-то объединяло. Нечто вроде отвращения, неизвестно к кому.
— Скредли сбежал, — сказал наконец Тарп.
— Скредли? Сбежал? Каким образом? Отрастил крылья и улетел? Он что, оборотень? — Я никогда не слышал о птицах или насекомых-оборотнях, но чего только на свете не бывает. Если человек может превратиться в волка, почему бы гоблину не перекинуться в птичку? Скажем, в канюка. Если вдуматься, эти превращения глубоко символичны.