Эскадра
Шрифт:
– Неэффективно.
– Что?!
– Ракеты летят. Мы можем сбивать их только "на визуале", но это неэффективно, их слишком много!
– А как же перехват систем наведения?! Крейсер! Крейсер, "Иррезистибл", так твою бога в душу мать, что происходит? Где перехват их управляющих сигналов?
– А нет никаких сигналов, кэптен Айртон, – устало отозвался тех-майор с "Иррезистибла", – Это неуправляемые ракеты. И их много, их просто до усрачки много. Надо валить, парни.
И тут "Альфу-1" потрясло несколько не слишком сильных, но оттого не менее неприятных взрывов. А "на шканцах" самого "Иррезистибла" вспух пузырь улетучевающегося воздуха – видимо, рейлганы "Адмирала Бельграно" наконец-то пристрелялись. Эфир же "украсился" паническими воплями о повреждениях как от "Альфы-2", так и от обеих "Бет".
– Немедленная эвакуация! – проорал на общей волне
"Самый неповрежденный?!" – подумал кэптен Айртон, – С 80% "выносом" движков, без половины брони, вообще недееспособной артиллерией и потерей трети личного состава, мы – самые неповрежденные?!
***
– Они явно бегут, сеньор!
– Да, похоже. Но мы еще можем устроить им… Как это на их языке… The last kick goodbye.
– The last kiss?
– The last kick. Что происходит с защитным гравитационным полем корабля, когда через него проходит дружественный объект?
– Оно его просто не замечает.
– Вот и нашего снаряда, прошедшего ЧЕРЕЗ этот "объект", тоже не должно заметить. Всю энергию на носовые главные. Цель – их эсминец "Альфа-1" Момент выстрела – его проход через поля крейсера. Цель – сам крейсер.
– А где именно на крейсере?
– А тут уж как карта ляжет. Пусть хоть в прицеле появится – уже хорошо!
– Понял, сеньор… Главный калибр готов к выстрелу. "Дополнение" – плазма, это ведь самое легкое.
– Устраивает. Ждем.
– "Альфа-1" проходит через щиты!
– Огонь!
– Есть попадание! "Иррезистибл" явно потерял половину трюмов.
– А что "Альфа-1"?
– А его больше и вовсе нет, сеньор, ведь болванки пролетели его вдоль, от начала и до конца, не разорвавшись и "сохранив" плазму для крейсера. Там теперь только какие-то мелкие обломки. Вечная, так сказать, память.
– Не иронизируй. Хотя… Прекрасная работа, прекрасная стрельба. Отличный пинок на прощание – им, благодарность в приказе – тебе!
– Благодарность не булькает, сеньор капитан!
– Булькать тоже будет, пушкарь, это уж я тебе обещаю.
***
Всю вторую половину боя контр-адмирал Сэндлер, прямо скажем, не уделял должного внимания управлению вверенной ему эскадрой. Хотя, с другой стороны, полноценная работа "москитного флота" противника сделала управление практически ненужным. Никто и никогда не выходит малой эскадрой против полностью укомплектованного авианосца, пусть и малого эскортного – это слишком опасно, и весь план боя строился как раз на том, что авианосец будет неактивен. Но активен он – был. Да еще и использованный ими боеприпас… Во-первых, как они додумались использовать давно уже забытые неуправляемые ракеты? Во-вторых, откуда у них такая чортова уйма этих ракет? А самое главное – как объяснить случившийся разгром начальству, чтобы сохранить звание, да что там, хотя бы голову?
Вот над последним вопросом Джереми и размышлял, пока эсминцы судорожно пытались отбиваться от "Пингвинов", изредка даже умудряясь запускать торпеды, впрочем, моментально сбиваемые даже не ПКО рейдера, а теми же "Пингвинами", сразу после старта. Единственного успеха – то есть подтвержденных попаданий с повреждениями – добилась Гамма-2, одна из ее торпед даже угодила рейдеру куда-то в район машинного отделения, но тот боеприпас был гравитационным, и о нанесенном противнику уроне судить было трудно. Две другие торпеды напрочь оторвали аргентинцам один из "внешних" трюмов – но тут опять же все зависит от того, что в оном трюме хранилось. Мог ведь быть и вовсе пустым. К тому же за свой успех Гамма-2 поплатилась: превращенная практически в решето стрельбой бортовых стволов рейдера, она после запуска торпед окончательно "скатилась с курса" – после чего пролетавший мимо случайный "Пингвин" как-то даже и "походя" сыпанул ей в самую большую пробоину целую серию этих своих ракет. На тактической панели это выглядело, как цепочка веселых огоньков, которые поочередно исчезают внутри корпуса эсминца – но контр-адмирал понимал, что при подрыве внутри силового каркаса эти "подарки седой древности" с гарантией не оставят там ничего живого. Вечная память!..
Гамме-1 не повезло и вовсе: пузатый рейдер, которому положено быть неповоротливым, вдруг крутанулся на 90 градусов по вертикали – да так быстро, что внутри, наверно, было не меньше десяти "же" несмотря на гравикомпенсаторы,
А потом "Пингвины" прилетели толпой по душу его эсминцев, и стало вообще не до чего. Да и сам "Иррезистибл" получил-таки от "Бельграно" попадание в районе миделя, хоть и не критичное.
И вот как прикажете все это подавать в докладе начальству? Так, чтобы его полный провал в планировании операции таковым не выглядел?
На общем канале звучали тревожные голоса, постепенно превращающиеся в панические вопли, а контр-адмирал размышлял.
Ну, в первую очередь, новый – а точнее хорошо забытый старый – боеприпас, против которого неэффективны нынешние системы электронной и прочей защиты. Далее – сам факт присутствия противника в системе и наличия у него этого боеприпаса, да еще и в таком количестве. Кто их снабдил? Вероятно, тот самый контрабандист, что привез им бессмысленные "Ситроены-13". А кто договаривался с ним? Ага, а это был лорд-губернатор Арчибальд Гамильтон. Сговор? Нет, вряд ли, обвинять столь высокопоставленного сановника в сговоре ему не позволят. Тогда – "добросовестное заблуждение, повлекшее за собой…" Хорошо. Пусть так. Что же дальше? А дальше можно уже "по накатанной": преследовали контрабандиста, как велят директивы, невзирая на место нахождения оного. Локальные власти не информировали ввиду полной уверенности (самой же Аргентиной и поддерживаемой!) в отсутствии оных. При попытке арестовать контрабандиста (а он – вот он, тут, в системе, телеметрия его "видит", так что доказательство есть), подверглись атаке аргентинских кораблей (кто там кого атаковал – вот точно не будут разбираться, своя рубашка все-таки ближе к телу). Получается – не более чем "пограничный инцидент". Да, не сильно удачный для флота Британии, но шыт хэппенз, как говорится. Бывает. Особенно если сделать упор на то, как рьяно аргентинцы бросились защищать отнюдь не собственного торговца, но – преступника-контрабандиста из "третьей" страны! Да, вот таким вот образом можно, пожалуй, и отбрехаться.
– Господин адмирал, сэр! Вынужден доложить: обе Беты и Альфа-2 почти без хода и с ПКО "в нулях", парни не могут больше защищаться от их налетов! – прервал его размышления голос капитана крейсера МакФерсона.
– Немедленная эвакуация! – прореагировал Сэндлер, – Все уходят под поля крейсера и тут же – общий прыжок прочь отсюда! "Альфа-1", как самый неповрежденный, идет замыкающим!
И тут…
О таком он даже в бытность свою кадетом не слышал. То есть в училищных байках. Его безыдейно подстрелили через проходящий поля крейсера эсминец. Как это вообще возможно и как надо уметь целиться – компьютер на такое не запрограммируешь, тут необходимо участие именно человека в "симбиозе" с машиной – он не понимал, но эти латиносы смогли-таки. Когда замыкающий, Альфа-1, проходил защитные поля крейсера – а это занимает-то около полусекунды! – основные рэйлганы "Адмирала Бельграно" выпустили болванки в "Иррезистибл", целясь точно сквозь эту самую Альфу-1. И попали. Опять попали, сволочи! От Альфы-1 осталось… Ну, в общем-то, от нее не осталось практически ничего. Диаметр болванки главного калибра рейдера составляет где-то одну пятую диаметра целого эсминца, так что опять же – вечная память. Но главное – хоть ходовая часть и большая часть вооружений крейсера и остались неповрежденными, трюмы были "вынесены" полностью. Боеприпасы, продовольствие и прочее для всей эскадры – ничего этого у них более не было. Да и силовой каркас несколько пострадал.
Вот теперь уже точно требовалось не просто отступать, а быстро и безыдейно драпать. И они драпанули.
***
После бегства англичан на мостике "Адмирала Бельграно" царило в целом бодрое настроение, подпорченное лишь тем, что они пропустили попадание в машинное отделение: уж больно много там находилось "всякого чувствительного". Маршевые движки работали без сбоев, но это еще ни о чем не говорило – точнее, не говорило обо всем.
– Машинное, дежурный мех, ты там вообще живой? – вопросил капитан Кортасар в коммуникатор.