Ещё вчера…
Шрифт:
– Так может дать ему ссуду на эту сумму? – интересуется бухгалтер Валя, член правления.
– Не имеем права, – отрезает Корецкий. Не более двух окладов по Приказу. – А он накопил уже почти четыре. – Исключить из КВП, выдать ему его деньги! – принимается решение.
Слезная просьба прапорщика Мугинова о выдаче ссуды отвергается Корецким сразу:
– Не давать! Он их затратит на свою любовницу!
Мария Дмитриевна покорно уже начала писать на заявлении слова "В выдаче ссуды отказать", но вмешивается председатель-стажер:
– А почему "отказать", если на любовницу человек берет деньги? Логичней было бы отказать, если брал бы для жены: она должна укладываться в семейный бюджет!
Такая точка зрения
– Касса взаимопомощи не может поощрять любовниц прапорщиков на объектах!
– А что – он с ней расстанется, если мы не дадим ему 150 рублей? – беру бразды правления в свои руки. – Оформите Мугинову ссуду, – обращаюсь уже к Марии Дмитриевне. Она радостно принимает решение нового начальника, и зачеркивает отказ на заявлении…
Я все-таки должен подковаться юридически. Забираю у МД для изучения Приказ Министра Обороны о правилах функционирования КВП в воинских частях, изданный еще в 1900-затертом году. Все там жестко регламентировано: ежемесячные взносы около 2 %, ссуды – не более двух окладов, плата за ссуды – около 0,1 % (естественно – точных цифр я не помню, но важен порядок величин). И все остальное – в таком же духе. Да, не разгонишься, даже с собственными деньгами. Только при "третьем чтении" обнаруживаю некую туманную лазейку: кое-что может быть по-другому, если будет создан и принят собранием Устав КВП.
Проект нового Устава перед получкой висит перед окошком кассы. В случае одобрения – его надо подписать. Пожалуй – это единственный способ голосования, возможный в наших условиях.
Подписей набирается около 80 % всех членов КВП; новый Устав вступает в силу. Взносы в кассу – "положенные" 2 % плюс, по заявлению или наличными, – сколько хочешь. Свои накопленные деньги можно забрать в любой момент без всякой волокиты. Ссуды (сверх своих накоплений) мы выдаем – до 6-ти окладов, а если для покупки машины – то до десяти. Плата за ссуды – строго по приказу – 0,1 (или 0,2?)% в месяц. Краткосрочные ссуды до одного месяца ("до получки") – вообще бесплатны.
Уже после первой получки Мария Дмитриевна появляется у меня с круглыми глазами и пачкой заявлений о приеме: наша касса невероятно выросла "вширь и вглубь". К МД просто стояла очередь желающих внести наличные деньги от 50 до 100 рублей, а также жаждущих вступить в нашу, такую хорошую кассу взаимопомощи. Многие пишут заявления в финчасть об увеличении ежемесячных взносов в КВП до приличных сумм.
Я, когда писал новый устав, рассчитывал только на некоторое послабление бюрократических "низзя". Эффект же был просто оглушительный: наши возможности (капитал?) за короткий срок выросли в 10-15 раз(!) и продолжают быстро расти! Удивляюсь, как легко можно достичь прогресса в сложном банковском деле. Конечно, мы не платим процентов за хранящиеся деньги. Сбер кассы (это не теперешний грабительский и наглый Сбер банк!) платили тогда 2 % годовых. Но мы, зато, практически бесплатно выдаем ссуды, и без всяких проволочек принимаем на хранение бывшие мужские заначки!
Присваиваю МД титул Главной Хранительницы Заначек. Приходится решать и еще один вопрос: куда девать деньги физически? Маленький сейф в бухгалтерии, принадлежавший МД уже не помещает распухший баланс (или авуары? или бюджет?), короче – наличность. Да и украсть сейф могут целиком, не прибегая к квалифицированному вскрытию. В большом сейфе части хранить наши деньги нельзя: они могут "смешаться" с казенными или пойти друг к другу в гости. Решаем открыть счет в ближайшей сберкассе на имя Марии Дмитриевны Мелковой.
Наша КВП приобретает потрясающую популярность, и денег у нас – куры не клюют. У многих офицеров и прапорщиков бывшие заначки сложились уже в кругленькие суммы, и могут быть использованы для серьезных покупок. Узнав удивленно, сколько у него накопилось денег, причем без ущерба для ничего не подозревающей жены, такой человек часто еще увеличивает свой взнос: забрать свои деньги у нас чрезвычайно просто. Мы легко выдаем ссуды всем желающим, практически – в любом размере: несколько человек берут большие ссуды на покупку автомашин. Частенько наличностью для неотложных нужд у нас разживается "большая" касса части. Даже при такой мизерной плате за пользование ссудами и небольших процентах сберкассы, у нас набираются приличные – свободные – деньги, которые надо тратить. Устанавливаем на правлении небольшую ежемесячную плату своему кассиру и премии – помощнице, покупаем хорошие авторучки и подарки. А вот и более весомая затрата: не может вернуть ссуду уволившаяся из-за болезни ребенка служащая части, и мы безболезненно списываем ее долг.
Соседние части с завистью смотрят на наше процветание, Наш устав КВП копируют, готовятся ввести его у себя…
Смертельный удар по нашей авангардной КВП наносится из бывшей германской цитадели Кенигсберга! В советском областном городе Калининграде был наш ВСО – военно-строительный отряд, принадлежащий УМР. И была там своя КВП, самая, что ни на есть, – правильная. И кассой этой заведовала некая дама с пламенным сердцем. И полюбила эта дама всем пламенным сердцем не мужа своего, а некоего красавцА. А этот красавЕц оставался равнодушным к притязаниям пламенного сердца Дамы, пока она не сложила к его ногам (или сердцу?) несколько тысяч рублей, накопленных в ее бедненькой кассе взаимопомощи. Дальше – сведения о Даме, роковом КрасавцЕ и растраченной ими Сумме – теряются на фоне грозного Приказа о поголовной ревизии всех КВП в русле их соответствия Приказу МО.
Наибольшие "несоответствия", естественно, были обнаружены у нашей процветающей КВП, поскольку процветание и являлось следствием этого "несоответствия". Последовал специальный грозный приказ: вернуть все "в обратный зад". Мы раздали все деньги и вернулись в этот самый зад. Забавно, что там не захотели находиться почти все прежние члены КВП, поэтому касса благополучно, в полном соответствии с требованиями Приказа МО, – скончалась, так сказать – почила в Бозе…
… наш паровоз летит вперед!
Лаборатория "вне периметра" в основном построена и решает все более сложные задачи. Я с головой ухожу в непростые проблемы монтажа и сварки атомных центров в Палдиски под Таллином и в Гремихе на Севере, а также ракетных стартов в Прибалтике и на Украине. Большинство наших сварных конструкций там – первой категории. Это значит, что они должны работать безотказно десятки лет. Это требует очень высокой технологии и сверх тщательного контроля на всех этапах сварки. Для этого в лаборатории появляется сложное оборудование и приборы: стилоскоп, металлографический микроскоп, осциллографы, станки и многое-многое другое. Установку для коррозионных испытаний, рабочие контейнеры для просвечивания, а главное – машины для сложных монтажно-сварочных работ – мы делаем сами. Еще в "эру подвала" мы сделали передвижную лабораторию с насосами высокого вакуума и гелиевым масс-спектрометром, – теперь ее эксплуатируем в Гремихе, вникая в тайны глубокого вакуума. Вакуумная гигиена – очень непростая наука!