Еще один мальчик
Шрифт:
Они смотрели на чудо: как котел позвякивает на огне, как в нем что-то булькает, как играет под ним огонек. Из котла вылетел нежно–лиловый туман.
— Наверное, готово, — неуверенно улыбнулся Гарри Поттер.
Профессор Грейнджер торжественно вручил ему лабораторную лягушку. Гарри Поттер столь же парадно капнул на нее одной каплей зелья. Лягушка превратилась в головастика!
Дети ахнули. Чудо состоялось.
Один мальчик — гриффиндорец, конечно, — наплевал на дисциплину, вскочил со скамьи и зааплодировал. За ним — прочие гриффиндорцы… За ними, после единственного взгляда Бобби, лениво присоединились «его» слизеринцы.
Весь класс стоял и стоя
Бобби смотрел, сколько дети излучали на Поттера восхищения, благодарности и любви… это, наверное, было заслужено после клетушки под лестницей Дурслей.
Дети продолжали аплодировать. Что ни говори, — хорошо быть Избранным.
Гарри взглянул на часы и неохотно откланялся. Он остановился почти у порога, а Бобби (ну как ему это удается?) уже успокоил класс.
— Вам только что наглядно продемонстрировали действие Молодящего зелья, — между тем объяснял классу профессор. — Молодящие зелья разной сложности входят в вашу школьную программу и обязательно будут включены в вопросы на экзамене. Простейший рецепт Молодящего зелья вы сварите под моим руководством через несколько минут. Проверим вашу способность так же превратить лягушку в головастика, как это показал вам господин Поттер…
БАХ!
Гарри стремительно обернулся. Бобби взглядом василиска уже вперился в несчастную жертву.
С боевым крещением и началом учебного года! Взорвался первый котел.
Гриффиндорец, конечно. И талант — даже задания еще не успели дать, даже разрешения трогать котел еще не было. А котел уже умудрился взорваться. Пять лет счастья, пока этот талант не закончит обучение СОВ, обеспечено.
Дайте мне яду, кто-нибудь.
— Ваша фамилия Уизли? Как я понимаю, Вы бросили в котел два порошка — иглы дикобраза и серу?
— Я не знаю… Я ненарочно…
— Я не нарочно, сэр, — поправил мальчика профессор Грейнджер.
Жертва без всякого зелья готова была превратиться в головастика.
— Я правда не нарочно… Ой… ненарочно, сэр…
— Почему Вы начали работу с зельем без моего разрешения?
Гарри стремительно развернулся от двери.
— Роберт, если Вы позволите, я бы остался на всю лекцию. Я посижу в уголке — но если я Вам мешаю…
— Конечно, нет! Располагайтесь, садитесь…
Спасенная Гарри жертва — это и был старшенький Рона Уизли и его милой Конфиденс! — восторженно проводила Спасителя взглядом.
Бобби тоже его узнал. Сын Кактуса. Стопроцентный Уизли. Значит, нас ждет пять лет счастья — до того, как это дарование законно провалит СОВ по зельям… Ну, мы еще посмотрим, у кого будет больше счастья. Головастика тоже ждет пять счастливых лет — гарантированно. Слово Роберта Грейнджера.
Головастик — настоящий гриффиндорец! — непокорно вскинул голову. На лбу написано: не дождешься! Тоже мне, профессор двадцати лет, «сэр»… Я— тебя — не уважаю! Скорей умру, но «сэра» и «профессора», Грейнджер, ты от меня не дождешься!
Ответный взгляд Бобби Грейнджера предупреждал: желаете, чтобы Вас научили уважению и дисциплине, Уизли? Вам повезло. Вы нашли во мне отличного специалиста.
Дети прониклись строгостью дисциплины — сразу видно. Гарри тихо обвел глазами класс — 30 одиннадцатилетних прекрасных детей перед волшебными котлами, с блестящими как звезды глазами — и его пронзила ностальгия…
Гарри выбрал свободную парту в конце класса и сел. Перед ним шушукались три ряда детских затылков. Гарри глянул поверх них на Бобби Грейнджера… и всё забыл. Он забыл, что он вдвое старше Бобби Грейнджера, что он заместитель начальника
Профессор зельеварения неспешно вышел из-за кафедры, одернув широкую черную мантию; его стальные глаза над крючковатым носом смотрели недобро.
— Итак… Вы находитесь здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень тонкую и точную науку, — негромко начал профессор Грейнджер.
Его было отчетливо слышно в любой точке класса, хотя он почти шептал. Такая в классе стояла тишина — и так он умел управлять аудиторией.
— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки… Я могу научить вас, как разлить по стаканам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Если вы будете в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайший аромат, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства…
Он обвел класс рентгеновским взглядом и холодно закончил:
— Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
Эпилог от лица Ученого Кота
Вот так закончилась эта история, начатая когда-то Сивиллой Трелони ненастной ночью 1980 года в номере захудалой гостиницы «Кабанья голова».
А может, всё началось гораздо раньше… кто знает?
Главное, всё же, случилось этой ночью в трактире, когда двое спорили о грошовой работе, третий мыл стаканы внизу, и сверху был четвертый, не замеченный никем, кроме вещего взора Сивиллы Трелони. Нищий носатый мальчишка, почуяв которого, пробудился пророческий дар Сивиллы, и она предсказала этому мальчишке удивительную судьбу…
Пусть он даже не дослушал — разве Судьбу обманешь? Что начертано, сбудется, известно то людям или нет.
Судьба свершится, как бы ни пытались избежать ее люди. Как бы ни пытались они строить планы, обхитрить и обмануть Судьбу… Разве можно смертным истолковать пути будущего, даже вложенные им в рот и разжеванные пророком? Никогда. Им не дано прозреть будущее, пока оно не свершится, и люди знают сие с начала сотворения мира. Но упрямо верят, что могут объять необъятное. И пытаются.
А боги смотрят, как люди мечутся в попытках изменить Судьбу, и смеются. Боги смотрят, как даже самые умные из людей пытаются разгадать пути небес, вроде Дамблдора и Волдеморта, как при том они ломают невинные жизни и наступают на чужие судьбы — Поттеров, Лонгботтомов…
Но разве Судьбу обманешь? Тем временем единственный человек, которого она касалась, бросил свои три вызова Волдеморту, женился на девушке, имевшей тоже три вызова, и в назначенный срок у них родился сын — величайший Темный маг своего времени.
И он свершил уготованное ему, когда настал срок.
Так, как и открыл людям глас небес устами вещей Сивиллы Трелони.
Я не пророк, но я тоже сделаю предсказание. Много лет спустя, когда наше время останется лишь в легендах, некоторые вещи будут неизменны. Сказки барда Бидля будут всегда — и к ним прибавится новая сказка. Сказка о Мече, Принце и Слизеринском Змие. В этой сказке будет всего несколько строк — то, что я уложил в сорок глав, время безжалостно сожмет в короткую легенду.