Эртан
Шрифт:
Я скептически хмыкнула: у меня было такое чувство, что уснуть не удастся в ближайшие двое суток как минимум. Но мудрый магистр, разумеется, оказался прав: после обеда я настолько осоловела, что сил хватило только доползти до постели и рухнуть на нее прямо в одежде.
Проспала я чуть больше часа. Проснулась сама — как оказалось, очень вовремя. Едва я успела придти в себя, раздался стук в дверь, отрывистый, как предупредительный выстрел (и выполнявший, по всей видимости, сходную функцию). Не дожидаясь моего ответа, в комнату ввалился белль Канто.
— Жень, ты чего так врываешься?
— Как раз это я и хочу проверить, — бестрепетно ответил юный нахал. Окинув критическим взглядом мой еще чистый, но уже слегка помятый дорожный костюм, он вынес неутешительный вердикт:
— Лучше бы ты и в самом деле была не одета. Мы бы сэкономили десять минут на раздевании.
Затем бесцеремонно прошествовал в мою гардеробную и уже оттуда прокричал:
— Иди сюда. Будем платье выбирать.
Блондинка во мне немедленно оживилась и взяла наизготовку арсенал шуток про коварных соблазнителей, которые врываются в девичий будуар. Но Женька был слегка взвинчен и явно не расположен к флирту, поэтому я спровадила блондинку обратно в подсознание и послушно прошлепала в гардеробную.
— А что случилось-то? Мы приглашены на свадьбу? Надеюсь, не мою?
— Мы приглашены на ужин с королем. У тебя есть ровно час, чтобы собраться.
Как ни странно, в час мы уложились с запасом, правда, это больше напоминало смену колес на пит-стопе. Самыми неторопливыми были первые десять минут, когда я пыталась выбрать себе платье: «Это мне не нравится… Это я ни за что не надену… Здесь талия слишком высоко… На этом пошлые пуговицы…» Наконец, Женьке это надоело. Наметанным глазом он выхватил из длинного ряда платьев те, которые подходили мне по размеру, — их оказалось всего пять — и разложил на кровати аккуратным каскадом.
— Наденешь вот это, зеленое. Если оно не подойдет по фигуре, попробуй второе, потом третье — и так далее в порядке убывания приоритета. Рекомендую все-таки вписаться в зеленое, потому что номера с третьего по пятый действительно ужасны, в этом я с тобой солидарен. Будешь готова — приходи к нам.
Уже из коридора донесся его командирский рык:
— Лаисса, твой выход.
Через полминуты в комнату влетела миниатюрная блондинка лет восемнадцати, присела в реверансе:
— Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Лаисса, я ваша горничная.
Пока я ошарашенно раздумывала, как относиться к этому заявлению, шустрая девица успела меня раздеть и упаковать в светло-зеленое платье. Обошла со всех сторон, деловито, без намека на лесть, кивнула:
— Хорошо сидит. У вас прекрасная фигура, госпожа.
Я неопределенно пожала плечами. Фигура у меня… нормальная. Обычная фигура. Как у любой девушки, которая не злоупотребляет булочками, но и спортзал вниманием не балует. Впрочем, платье действительно сидело отлично: подчеркивало все, что имело смысл подчеркнуть, и скрывало те части фигуры, которые особенно пострадали от недостатка физических нагрузок.
Следующим шагом стала прическа, затем — макияж. Бойкая блондинка оказалась мастером на все руки. Туфли и украшения — серебряный гарнитур с маленькими изумрудами — я выбрала сама. Завершающий штрих — туалетная вода со свежим, кисловато-терпким
Открывая дверь соседней комнаты, я была полностью довольна собой. Женька оторвал взгляд от книги, придирчиво оглядел меня и удовлетворенно резюмировал:
— Юлька, ты бесподобна. Тебе очень идет зеленый цвет.
— Угу, спасибо, — кивнула я, стараясь скрыть разочарование. Комплимент прозвучал вполне искренне, только очень уж по-братски — не такие интонации хотелось бы мне слышать в голосе мужчины моей мечты.
Впрочем, женское самолюбие взяло реванш парой минут позже, когда из ванной вышел Вереск. Нет, он, конечно, не уронил челюсть и не издал изумленный возглас при виде моей неземной красоты, но секундной задержки в дверном проеме мне вполне хватило, чтобы убедиться в произведенном впечатлении. Я поспешно спрятала лицо, чтобы никто не увидел моей подозрительно довольной улыбки.
Наверное, мне следует чаще надевать платья. Они, конечно, чертовски неудобны, но эффект того стоит.
Ужин на шесть персон был накрыт в Голубой столовой, что автоматически означало его неформальный характер. В этой сравнительно небольшой (по дворцовым меркам) комнате король трапезничал в тесном кругу семьи и ближайших друзей. Официальные мероприятия — деловые завтраки и обеды, торжественные приемы — проводились, в зависимости от количества участников, в Большой либо в Малой Королевских столовых. Посторонние, вроде нас троих, на такие неформальные ужины с королем приглашались крайне редко, но если уж приглашались, то на время трапезы получали право придерживаться внутрисемейных норм этикета. Все это я узнала из короткой, но занимательной лекции, любезно прочитанной нам Архимагистром, пока мы ожидали остальных участников застолья.
Лорд Дагерати появился в столовой минут через десять.
— Добрый вечер, — поздоровался он, занимая место напротив меня. — Его величество скоро будет. Он просил передать свои извинения всем собравшимся за то, что опаздывает к назначенному времени.
— Разве король может опаздывать? — удивилась я. — Всегда считала, что его величество не опаздывает, а задерживается, причем настолько, насколько ему нужно, а верноподданные ждут, терпеливо и безропотно.
— Это верно, но только в том случае, если речь идет об официальном приеме. Сегодня Вильсент II выступает не как глава государства, а как хозяин дома и отец спасенной дочери. Архимагистр, я ознакомился с предварительным отчетом о вашей сегодняшней встрече с Юлией и, надо заметить, немало заинтригован. Могу я полюбопытствовать, когда вы планируете закончить анализ исходных данных и представить окончательный результат?
— Полюбопытствовать вы, разумеется, можете. Я рассчитываю закончить основную часть работы завтра к полудню — в том случае, если мне удастся за ночь поднять нужные источники. Однако вы же понимаете, что в вашу версию отчета я включу только то, что сочту нужным.
— Разумеется, — досадливо поморщился герцог. — Полагаю, просить о присутствии при вашей следующей беседе с Юлией также бесполезно?
— Бесполезно и бестактно, — кивнул магистр. — Я рад, что вы это тоже понимаете, Витторио.