Erratum (Ошибка)

Доминга Дылда

Небирос промолчал, не в силах ничего добавить или возразить.

– А ей есть куда, - тем временем продолжил Аба, - но она вернулась. Почему?

– Если она вернулась, зная все, значит, это ее решение.
– Ответил демон, ссутулившись и опуская свою голову.
– Почему бы Вам не открыться ей, тогда, возможно, Вы поняли бы, почему.

– Открыться человеку?
– Изумился хозяин.

– Она, пожалуй, единственный человек, которому стоит открыться.
– Вздохнул демон, и глаза его вновь перелились светло-фиолетовым.

– Если у меня в царстве начнет появляться любовь и привязанность, Небирос, мне самому

придется ее вышвырнуть прочь.
– Мрачно заметил хозяин, подымаясь с кресла и направляясь к окну.

– Что мешает Вам вышвырнуть ее сейчас?
– Спросил демон.

Аба обернулся и изучающе поглядел на него, потом произнес:

– Ко мне приходил кое-кто из светлых.

Глаза демона загорелись черным.

– Они сказали, что она - ошибка.
– Продолжил он, искоса наблюдая за демоном.
– И что они позаботятся о ней.

Теперь глаза Небироса откровенно блестели сталью, что говорило о том, что он настроен весьма воинственно.

– Они так и сказали - ошибка?
– Переспросил демон, закипая.

– Да, Небирос, - устало вздохнул хозяин, внутренне радуясь реакции демона.
– И что-то там еще про жернова судьбы.

– Тогда мы ни в коем случае не должны дать им шанса завладеть ею.
– Ответил демон.
– Нужно предупредить Джареда и демонов судьбы, чтобы они ни за что не позволили ей выйти.

– Прекрасное решение, - согласился Аба, но сам подумал о совершенно других вещах. Он размышлял о том, что светлые не ошибаются в своих самых обдуманных решениях, и что слова об ошибке были не просто упоминанием о мелочи, произошедшей в системе. Почему он решил, что его эта ошибка никак не коснется? Вот перед ним стоит его дитя, потомок капхов, всегда жестокий и воинственный демон, идеальная машина убийства, и он не равнодушен к девушке. Уцур в темнице не громит стены и не требует его выпустить, и тихо сидит в углу и размышляет о чем-то. Самаэль - тот и вовсе исчез, и только обращение Рамуэля идет своим чередом, впрочем, в последнем он и не сомневался. Все воинство "божьего света" рано или поздно он смог бы обратить с легкостью, подвернись ему только возможность задержать их внизу подольше.

Раздался аккуратный стук, и Калеб просунул голову в приоткрытую дверь.

– К Вам Лили, - произнес он.

Аба коротко кивнул, а Небирос вздрогнул и глаза его сменили оттенок на голубой.

– Здравствуй... те, - произнесла Лили, войдя, и обнаружив в комнате сразу двоих дорогих ей существ. Нижние конечности демона машинально перебирали и подергивали шерсть на его туловище.
– Я не помешала?
– мягко спросила Лили.

– Нет, - ответил Аба, глядя на нее и размышляя, как столько проблем могло сосредоточиться в одной маленькой девушке.

– Я пришла поблагодарить тебя, - произнесла она, подымая взволнованные глаза на Абу, - за Софию.

Небирос недоуменно мигнул глазами.

– Я отпустил девушку из слоев по ее просьбе, - объяснил Аба.

– Девушку?
– Небирос посмотрел на Лили.

– Любимую Уцура, - ответила она, и демон понимающе кивнул.

– Довольно уже о любви, - раздраженно оборвал их Аба, - благодарность выразишь позже в постели.

Его последние слова резанули слух Небироса, но он не посмел ничего возразить. В конце концов, все и так прекрасно знали, что означает быть хозяйкой ада, и чем они занимаются с хозяином. Лили же вспыхнула на какой-то краткий миг, а потом

лишь опустила глаза в пол.

– Если хочешь, можно сейчас, - тем временем продолжал Аба, наблюдая за ней, - а Небирос присоединится к нам.

В этот момент ей хотелось провалиться сквозь пол, уши горели огнем, и она безумно сожалела, что вернулась, и ее не уничтожили, не стерли в порошок светлые. Зачем ему нужно было унижать ее в присутствии друга - она не понимала, знала только, что тем самым он причиняет боль и Небиросу, которому она была небезразлична, и что тот не может никак ему помешать, потому что она сама выбрала эту роль, сама поставила себя на то место, на котором теперь находилась.

– Я должен идти, чтобы выполнить поручение, - поклонился демон и развернулся на выход.

Глаза Абы сверкнули лукавством, он ожидал подобной реакции.

– Держи меня в курсе, - бросил он ему вслед, и когда двери за демоном закрылись, снова посмотрел на Лили. Она все также стояла неподвижно посреди комнаты, дрожащая и все же готовая подчиниться ему.

– Разденься, - велел он, и она послушно сняла с себя всю одежду, оставшись в одной рубашке.

– Когда ты избавишься от этого тряпья, - произнес он, узнав на ней снова свою сорочку, и рванув ее резко с плеча девушки. Рубашка разорвалась, обнажив грудь и часть живота.

– Почему ты так поступаешь, - тихо проговорила Лили, - ведь ты знаешь, что я...

– Что ты что? Неравнодушна ко мне?
– рассмеялся Аба.
– Здесь ад, понимаешь, ад! А не небеса, здесь не место чувствам.

– Почему?
– Теперь она упрямо смотрела на него, и в глубине ее глаз зарождался уже знакомый ему огонь непокорности и внутренней силы. Он обожал ее за этот свет в глазах, если бы она только знала, насколько сильно обожал.
– Здесь никто не скрывает своих истинных эмоций и не обуздывает их, так почему же здесь нет места чувствам? Здесь есть место всему, так почему бы и не им?

– Уходи, - бросил он холодно, сдерживаясь из последних сил, потому что знал, что еще немного и бросится на колени, чтобы целовать ее живот, обнимать ее ноги и сходить по ней с ума, не пряча своей страсти.

Лили запахнула рубашку, закрывая свое тело, и, подобрав свои вещи, молча направилась в сторону двери.

– И тем не менее, спасибо за Софию, - произнесла она перед тем, как окончательно покинуть комнату.

– Пожалуйста, - пробормотал он, когда она уже вышла и в ярости сбросил со стола несколько предметов. Лили меняла его, заставляла быть неравнодушным. Раньше он бы развлекся с Сиби без задних мыслей, возможно, в компании демонов, если бы у него было подходящее настроение, и она ублажала бы и его, и демонов, так, как он велел ей, наслаждаясь и не смущаясь ни единым движением. Они зачастую развлекались на балах, заканчивавшихся массовыми оргиями, и ему никогда не приходило в голову сомневаться, стыдиться или не допускать того, чтобы с ее телом развлекались другие, если ему так хотелось. Но с Лили, что бы он делал, если бы Небирос не отказался? Наверняка вышвырнул бы их обоих прочь в гневе, потому что она принадлежала только ему, и он не мог ею делиться, не хотел. Не мог и не хотел разлучаться, терять ее. И эта ее такая откровенная привязанность к его вещам, его запаху, бесила и умиляла его где-то в глубине существа, потому что она тоже, очевидно, не хотела и не могла им делиться, и желала принадлежать только ему.