Erratum (Ошибка)
Шрифт:
– Каким ты был до того?
– Неожиданно спросила она.
– До того, как стал падшим?
– Его лицо склонилось к ней.
– Да, - прошептала она.
– Одним из лучших, впрочем, как и он.
– Ты о Нике?
– Да, о нем. Нас было много, но ты наверняка знаешь. Теперь остались только он и я.
– Но он завел себе еще одного, или ты забыл?
– Рамуэля? Борца с тьмой?
– Горько усмехнулся Самаэль.
– Как я могу забыть. Мне жаль его.
– Тебе жаль?
– Грерия не верила своим ушам.
–
– У тебя были крылья... белые крылья?
– Почему-то она не могла удержаться от вопроса.
– И крылья, и свет, и душа, парившая в небесах.
– Ответил он, глядя ей в глаза, и мурашки пробежали по спине Грерии.
– У тебя больше нет лапы на твоем правом крыле, - прошептала она.
– Ты сломал ее о врата?
– Да, наверное, я не помню.
– Он встряхнул головой.
– Я был в дикой ярости, когда ты исчезла.
Грерия внутренне содрогнулась, вспомнив момент, о котором он говорил. Если бы все пошло, как надо, она больше бы ни за что не вернулась обратно, и начала новую жизнь, там, на земле, где нет ни чудовищ, ни падших, где все интриги похожи на детские игры по сравнению с тем, что творилось в аду. Смогла бы она быть живой, как все, улыбаться, как остальные люди, пройдя страшную подземную школу? Сухой ветер пробежал по пустыне, и концы крыльев Самаэля затрепетали на ветру. Неужели они могли больше так никогда и не встретиться? И она поняла, что не желала бы этого, потому что нигде: ни над, ни под землей больше не было второго такого, как он. Грерия вздрогнула и опустила голову ему на плечо.
– Самаэль, я больше никогда не хочу разлучаться с тобой.
Он судорожно втянул воздух.
– Этих слов я больше всего боялся.
– Но почему?
– Она удивленно вскинула голову.
– Если бы ты игралась, Грерия, если бы я ничего не значил для тебя, я бы смог с этим смириться, отступиться, пережить.
– Лицо его было серьезно.
– Но теперь я пропал.
– Почему?
– Прошептала она.
– Я люблю тебя, - казалось, камни в аду сотряслись от его слов.
– И я тоже.
– Она подняла свое лицо к лицу ангела и нежно коснулась его губами.
– Я знаю, - прошептал он, отвечая на ее поцелуй, - я уже понял. Я не верил, что такое возможно, но теперь знаю, что это так. Ты... ты живая, Грерия, ты больше не та тысячелетняя ведьма, ты действительно свободна, и от прошлого в том числе.
Грерия испуганно вжалась в него:
– Только не от тебя, пожалуйста, скажи, что не от тебя.
– Слезы появились на ее глазах.
– Скажи, что ты никогда не отпустишь меня. Ведь я - твоя, твоя женщина.
– Грерия, тебе больше не место здесь. Ты должна жить, у тебя есть шанс. Ты должна воспользоваться им, чтобы больше никогда не возвращаться сюда.
– Нет, ты не можешь...
– Ей казалось, что сердце разорвется сейчас прямо у нее в груди.
– Прошу тебя,
– Ты должна пересечь врата и начать жизнь заново. Если б я мог, я бы сам на своих крыльях донес тебя туда.
– Я не смогу жить без сердца.
– Руки ее мертвой хваткой вцепились в одежду падшего.
– У тебя будет новое, - его голос дрожал.
– Да что с тобой такое?!
– Заорала она.
– Когда ты стал страдать самопожертвованием! Ты - падший, ты всегда берешь то, что тебе нужно! Опомнись!
Его голос прозвучал еле различимо:
– Ты напомнила мне, что на самом деле важно. Я больше не вернусь назад.
– Тогда и я тоже, я останусь с тобой.
– Горячо заговорила Грерия.
– Вот видишь, - улыбнулся он.
– Была бы ты прежней, бежала бы сейчас со всех ног от меня, смеясь над моим безумием.
– Но это правда, безумие, Самаэль. Что ты задумал?
– Я больше не хочу быть таким, как прежде.
– И что же ты сделаешь?
– Она дрожала, боясь услышать его ответ.
– Останусь здесь, в пустыне, пока не сгорю совсем. Мне больше нет места наверху, но и вниз я не хочу.
– А как же твой дом, Аба, в конце концов? Он заметит твое исчезновение и не позволит тебе погибнуть.
– Она пыталась ухватиться за любую зацепку.
Падший лишь грустно усмехнулся, белые зубы, как в старые времена, сверкнули на его смуглом лице:
– Он не заметит, у него теперь новая игрушка.
Глава 29
Рептилии больше не пугали Лили, она научилась понимать, что и когда им нужно, и удовлетворять их просьбы еще до того, как они их озвучивали. Также она успела отметить, что дреги в большинстве своем не очень умны, и не отличаются особенной подвижностью, поэтому элементарная человеческая ловкость в случае чего должна была помочь ей улизнуть из их лап. Поначалу ее очень беспокоил тот факт, что она убила нескольких из них, и опасалась мести, но со временем поняла, что если хозяин не позволил им расплатиться с ней той же монетой, они никогда не посмеют нарушить его волю. А самим дрегам, похоже, было совершенно безразлично, кто она такая, и в своих поступках они руководствовались лишь какими-то своими понятиями, а не эмоциями.
– Тащи сюда еду...
– прорычал один из них за столом, и в тот же момент Лили поставила перед ним огромный поднос, заваленный падалью. Дреги тотчас же накинулись на угощение, сметая все на своем пути, жадно клацая челюстями, и Лили поспешила поскорее убраться от них. Пятясь, она едва не налетела на толстуху.
– Оглобля неуклюжая, - загремела на нее та.
– Сегодня пойдешь в центральные залы, приберешься там, а то от гостей много мусору.
– А как же...
– Лили хотела сказать, что еще не успела обслужить все столы дрегов.