Erratum (Ошибка)
Шрифт:
– Да, - не смогла она соврать.
– Не смущайся, - произнес ангел, - я знаю, что ты неровно дышишь к нему.
– Нет, это не то...
– начала Лили, но ангел только отмахнулся от нее.
– Что с тобой?
– Наконец спросила она.
– Я продолжаю меняться, - с горечью произнес он.
– Крылья?
– Лили кивнула на сложенные черные полотна за его спиной.
– Не только, - он тяжело опустился на круглый стул.
– Мне теперь нужна кровь в пищу.
– Взгляд его помрачнел.
– Возможно, со временем, ты и мне будешь подавать подносы с падалью.
Лили невольно скривилась после его слов.
– Не говори так.
– Неожиданная
– А ты не пробовал поговорить с Самаэлем? Он мог бы рассказать тебе, по крайней мере, о том, что тебя ждет.
– Я уже думал об этом.
– Кивнул Рамуэль, хотя она ожидала отпора и гневной отповеди.
– Но его никто уже давно не видел, он словно исчез. Впрочем, насколько я знаю, он может сейчас болтаться где-то на поверхности, развлекаться или пополнять свои припасы.
– А с ним ты не говорил?
– Запинаясь, произнесла она, имея в виду хозяина. Почему-то даже задать вопрос о нем было на самом деле очень тяжело.
– Он все равно никогда не сказал бы мне правды.
– Ответил Рамуэль.
– Да, он дал мне понять, что всегда рад видеть меня, но я не рад, и не хочу видеть его. И буду избегать этого столько, сколько смогу.
После этого повисло молчание, которое никто из них не готов был нарушить.
– Но я могу поговорить с ним о тебе, - сказал Рамуэль, - попрошу...
– Не надо, не надо за меня просить перед ним.
– Резко отозвалась Лили, глаза ее сверкнули.
– Не унижайся, слышишь? Никогда, не смей. Я лучше до конца времен буду чистить стойла, честно.
– Ты так ненавидишь его?
– Улыбнулся ангел, и снова опечалился.
– Иногда я завидую, что уже не могу его ненавидеть так же, как ты.
– Не надо, - Лили тяжело вздохнула, он и близко не понял, насколько она не ненавидит его, скорее, горько разочарована в своем проигрыше, и потому больше не хочет видеть насмешливых глаз Абы или слышать издевающиеся нотки в голосе. Пусть она проиграла, но может вынести это, по крайней мере, с достоинством - единственное, что всем им здесь осталось.
Они снова молчали оба, самая странная пара в аду. Лили также молча отправилась укладываться спать, а Рамуэль остался сидеть, глядя в окно, за которым вечное зарево освещало долину с домами. Сейчас с девушкой, что спала рядом с ним на кушетке, должны были быть лучшие из ангелов, возносить ей почести за сотворенные ею подвиги и облегчать страдания ее души, пока она полностью не засияла бы, и не открылось ее истинное начало, позволившее совершить невозможное. Даже свет божий должен был стать лишь временным ее пристанищем, позволившим мягко перейти со временем выше. И что произошло в действительности? Один из новоиспеченных падших - самый лучший спутник, что остался у нее. Унижение и страдания - все, что наполнило ее жизнь в качестве награды. Рамуэль сжимал и разжимал пальцы, и синхронно с пальцами на руках сжимались и разжимались когти на сгибах крыльев, которыми он еще не научился толком управлять. Он постепенно превращался в монстра, хотя внутренне, казалось, не очень изменился: все также при нем остались сомнения, и горечь, и совесть, и все это делало его неизбежную трансформацию еще больнее, еще невыносимее. Он обхватил голову руками и застонал, потом снова бросил быстрый взгляд на Лили - убедиться, что не разбудил нечаянно своими стенаниями девушку. Мог ли он сам признаться себе, что, благодаря ей, ему легче дышалось. Она действительно была чудом, потому что даже ужас перемен, когда она была рядом, не казался таким уж катастрофическим. Стоило просто взглянуть на то упорство, с которым она пробуждалась каждый день и шла вычищать
Глава 28
Грерия раскрыла глаза и ощутила под собой что-то упругое: она лежала на крыле Самаэля, а он уткнулся носом в ее макушку. Она аккуратно отодвинулась от него и поднялась. Ей самой не верилось в то, что произошло между ними накануне. Они ведь стали заклятыми врагами, он придумал изощренный способ расправы с ней и тащил ее фактически на эшафот. Что случилось вчера? Что изменилось? Грерия посмотрела на его запыленные спутанные волосы и не могла сдержать нежной улыбки.
– Черт, - она сжала пальцами свое платье по бокам и с усилием отпустила. Она втрескалась в него - в этом не было ни малейших сомнений. Впервые за столько столетий нашла, чем заняться, и еще в такое подходящее время. Грерия недоверчиво рассматривала его лежащее тело, распростертое в сторону крыло, для того, чтоб ей удобнее было спать. Неужели и для него она не просто еще одна из? Грерия отмахнулась от подобных мыслей, иллюзии здесь могли означать только поражение - эту истину она уяснила себе много лет назад. Только холодный расчет и хитрость могли даровать жизнь и желаемое. Однако она просчиталась в своих расчетах уже однажды, - подсказал ей ее внутренний голос, и ведьма в отчаянии зарычала. Аба, вечный Аба, на сколько хватило его любви? Все женщины были для него лишь забавой, фаворитки сменяли одна другую. Грерия же поплатилась за то, что желала, чтобы трон принадлежал ей вечно. Тоже своего рода иллюзия, просчет, и ничего более.
– Ты проснулась?
– Самаэль открыл глаза и изучал ее лицо.
– Да, - ведьма смутилась, - он мог прочесть по ее лицу то, чего бы ей не хотелось.
– Грерия, что-то случилось?
– Мягко спросил он, и его нежность обожгла ей сердце, словно огнем.
– Да какого черта он так себя ведет, так говорит, - хотелось ей взвыть в голос, - будь собой. Будь обычной жестокой скотиной, которая ты и есть!
– Что с тобой?
– Снова переспросил он.
– Ничего, - она отвернулась, чтобы не видеть его.
– Я сделал вчера что-то не так?
– Он поднялся и подошел к ней с другой стороны.
– Черт тебя дери, - не выдержала Грерия, - не веди себя так, словно ты... даже не знаю, ангел!
– выпалила она.
– Но я и есть ангел, - улыбнулся Самаэль, - в каком-то смысле.
Грерия взглянула на него, и пожалела о своих словах. Взгляд его карих глаз был таким искренним, а лицо словно бы излучало свет.
– Как твои крылья?
– Смутившись, перевела она тему.
– Думаю, что лучше, - он дернул ими, - но одно ты явно отдавила, - усмехнулся падший.
Грерия залилась краской, чего с ней давно уже не случалось.
– Что с тобой происходит, Грерия? Ты ведь не юная девственница, которую я совратил? Но ведешь себя так, словно ...
Глаза Грерии вспыхнули, обдав его огнем, но затем она взяла себя в руки.
– Не придумывай лишнего, Самаэль.
Но в ответ на ее резкость он приблизился к ней и обнял. Когда его крылья мягкой пеленой обернулись вокруг них, ей показалось, что это и есть счастье, и что всю свою жизнь она стремилась именно к этому моменту: пустыня, вокруг ни единой души, и они в коконе его крыльев вдвоем.