Эромагия
Шрифт:
— А ну не разговаривать! — прикрикнул один из конвоиров и толкнул ведьму между лопаток. Не оборачиваясь, Шон пихнул его локтем, колдун отлетел на несколько шагов и опрокинулся навзничь. Остальные тут же взволнованно загудели и принялись скакать вокруг пленников, угрожающе размахивая тесаками.
— Отставить, чтоб вас разорвало на мелкие клочочки! — каркнул знакомый голос. — Ад и пепел! С этим громилой я еще поговорю лично, клянусь кишками сатаны! Лично! Но не сейчас, нет, не сейчас… Пока что ведите их в темницу.
— Опять в темницу? — спросил Шон, оборачиваясь. — Воля ваша, но это уже становится
— Молчать! — прикрикнул пострадавший от его локтя конвоир, избегая, впрочем, приближаться к Тремлоу и грозя издали оружием. — Предатель, связавшийся с ведьмой, вот ты кто!
— А что здесь такого? — возмутилась Анита. — И что с того, что я ведьма?
— Не обращай внимания, — снисходительно отозвался Тремлоу, похлопывая ее по плечу. — Он просто завидует.
Пленников заставили сойти с палубы «Крылатого Орла» и погнали через двор ко входу в замок. Тяжелые железные двери беззвучно распахнулись перед ними. Петли здесь смазывали исправно. За входом оказался небольшой зал, от которого в стороны уходили коридоры, а вверх тянулась широкая лестница. По бокам от нее, как и у входа в зал, застыли наряженные в пышные черные одежды колдуны — в масках, увешанные оружием. Пленников сразу повели налево, через длинную галерею, скупо освещенную маленькими аккуратными фонариками. Разноцветные бумажные абажуры отбрасывали лучи всевозможных оттенков, и Анита невольно залюбовалась причудливо озаренными стенами. Стены эти были гладко оштукатурены и очень аккуратно, без потеков и вздутий, выкрашены серой краской.
В конце коридора обнаружилась ведущая вниз длинная лестница, проход к ней перегораживала решетчатая дверь, за которой дремал на стуле страж в черном. Когда появилась процессия, он вскочил. Первейший обменялся с охранником несколькими словами, тот достал откуда-то гремящую связку ключей и отворил решетку.
Шон с Анитой шагали за стражем, следом топали чародеи. Ведьма зашептала на ходу:
— Я всю дорогу пробую что-нибудь предпринять, но они словно заговоренные… Не действует здесь моя магия. Должно быть, в этом замке все очень хорошо зачаровано.
— Подождем, — тихо ответил Шон. — Может, позже что-то сумеем придумать…
Но придумать так ничего и не вышло. Пленников доставили в подвал и водворили в очень чистые и очень тесные камеры по разные стороны коридора — как накануне, в подвале королевского дворца, с той только разницей, что в этой темнице все выглядело куда солиднее и аккуратнее. Массивные решетки, здоровенные замки на дверях, чистый выметенный пол, никаких следов сырости, ровный слой штукатурки на стенах и потолке…
Конвоиры заперли двери и удалились. Как оказалось, заключенным в замке Братства полагается не в пример больше удобств — вместо соломы на полу дощатые нары, застеленные грубым одеялом. Особенно Аниту умилило то, что одеяло было тщательно разглажено, даже со стрелочкой вдоль края. Поверх него лежала маленькая подушечка, аккуратно взбитая и расположенная уголком кверху. Ведьма присела на край лежанки и вздохнула… Они с Тремлоу наконец-то остались наедине, и даже одеяла с подушками имеются, аж две пары… Да только вот незадача: их с рыцарем разделяют две решетки с двумя крепкими замками.
Шон, оглядевшись, тоже направился к кровати. Откинув одеяло, попробовал
— Нельзя! Нельзя ломать! За порчу казенного имущества живо в яму со змеями загремишь!
— Спасибо за предупреждение, — проворчал Тремлоу. — Так и знал, что следят за нами… Ладно, погодите еще, сейчас высплюсь, а потом разнесу здесь все к…
— Нельзя! Нельзя ругаться! За противоцензурные выражения живо языка лишишься!
— Ладно, ладно! — Шон плюнул.
— Нельзя! Нельзя плевать! Загрязнение казенного имущества! — Голос смолк и чуть позже заговорил вновь, но теперь совсем другим тоном: — Вам-то хорошо, вам башку долой, и все, а мне убирай потом, полы драй, постель в порядок приводи…
— Ну и черт с тобой… — Рыцарь опустил одеяло на место, улегся, закинув скованные руки за голову, и устало прикрыл глаза.
— Эй! — донесся из другого конца коридора голос Аниты. — Ты как там?
— Да вот, голос тут какой-то занудный… — отозвался Тремлоу, и тут же сверху донеслось:
— Нельзя! Нельзя переговариваться! За нарушение тишины в темницах — смертная казнь!
Выспаться им не дали. В темном коридоре раздались голоса, звяканье ключей, топот мягких подошв. Явился конвой, пленников вывели из темницы. Проделав обратный путь — по лестницам, по коридору с забавными фонариками, — они попали в зал у входа. Стража, окружив их, внимательно следила за каждым жестом. Чародеи были в полном боевом снаряжении, в матерчатых масках и колпаках.
— Шон, скажи, — негромко произнесла Анита, — а это во всех дворцах такая лестница, прямо от дверей? Ты, наверное, немало дворцов повидал…
— Нет, не во всех, конечно. Да это и не дворец, — отозвался Тремлоу. — Так, сарай… У тетушки в таком сарае конюшня была, помнишь? Только здесь чуток прибрались да лошадей выгнали.
— Эй, ты! — окликнул рыцаря один из конвойных. — Ты чего плетешь? Здесь замок Братства, величественный и неприступный!
— Упорядоченный и благоустроенный! — добавил другой.
— Да уж… — Тремлоу покачал головой, будто не слыша. — Точно говорю, не всех.
— Что — не всех? — поддержала разговор Анита.
— Не всех, говорю, лошадей из этого сарая выгнали, — громко пояснил Шон. — Несколько осталось.
Чародеи вокруг задвигались, переступая с ноги на ногу.
— Несколько вороных меринов, — громко объявил Шон. — Глухих к тому же.
— Ну, ты эта… — не слишком решительно заговорил самый рослый из колдунов. — Ты не очень-то…
— Что? — с готовностью отозвался рыцарь. — Хочешь доказать, что ты настоящий мужчина? Ну так докажи, докажи…
— И докажу!
— И докажи!
— А вот и докажу, если надо будет!
— Так уже надо — доказывай!
Чародей, ощущая на себе взгляды собратьев, выпятил грудь и подбородок — и то, и другое не внушало особого почтения своими размерами, — приподнялся на цыпочках, пытаясь уравняться ростом с Тремлоу… Но проявить себя ему на сей раз было не суждено — сверху позвали:
— Совет уже собирается, ведите пленников!
Конвойные обнажили тесаки и погнали Шона с Анитой по лестнице. Всюду, куда ни глянь, в коридорах царила чистота, мебель стояла на диво симметрично.