Эромагия
Шрифт:
— Я не предатель, я хотел как лучше! — задребезжал голос Мосина, и Анита расслышала в нем нотки испуга. — Копил силы, обзавелся драконом, дабы с ним…
— Дабы с ним не страшиться справедливой кары Братства! — прервал каркающий. — А еще ты созвал воинов на турнир, чтобы набрать войско против нас, — нам все известно! Не могу даже видеть тебя, окаянный выродок! Уведите меня отсюда, братья, уведите туда, где покой… Говори, куда спрятал Жезл?!
Мосин заныл в ответ, что хотел как лучше и что исправно уничтожал ведьм, а чародеи осыпали его упреками… Препирательства прервал громкий треск и глухой, словно из склепа идущий голос:
— Первейший, Первейший!
— О! Это я, Первейший! — прокаркали в ответ.
— Жезл у вас?
— Пока нет, но мы поймали Мосина…
— Какого, на фиг, Мосина?! — с треском и шорохом взвыл глухой голос. — Второй доносит, что Мосин убит, королева вернула власть, а его группу непрерывно контратакуют дворцовые стражники! Ищите Жезл! Конец связи!
— Так ты мертв, что ли? — удивленно спросил Первейший.
— Понял! — выкрикнул вдруг молодой голос. — То-то смотрю — чего это у него ноги пола не касаются? И еще гляжу — почему он прозрачный? Что за дела, думаю, странно как-то, что-то тут не так… Да еще у меня амулет, кроличья лапка, мне его матушка на день рождения подарила, — так она зашевелилась вдруг… А теперь я понял, понял! Он — призрак!
— Ах да, я же призрак! Вы ничего мне не сделаете! — сообразил Мосин. — Ха! Жезл им подавай… Все вон отсюда!
— Треклятое окаянство! — вскипел глава чародеев. — Так ищите же, ищите лучше! Жезл Страсти совсем рядом. Я чувствую его, о, как же я его чувствую!
Зеленый силуэт просочился сквозь дверь рядом с Анитой и Шопом. Ведьма от неожиданности ахнула и зажала рот ладонью. Увидев их, призрак собрался было закричать, но Шон не дал, рявкнув:
— Мосин, где Жезл?
— А, это вы… — с ненавистью прохрипел великий лорд. — Жезл вам? А с чародеями подружиться не желаете? Так я сейчас их позову, мне нетрудно… — Он повернулся, намереваясь, видимо, скользнуть назад в дверь. Рыцарь сказал:
— А супруга-то твоя рядом, Мосин. Вон там, за углом, с дочками туда недавно пролетела. Все искали кого-то… Анита, дорогая, не хочешь проявить эту, как она называется… женскую солидарность?
— Ясное дело, хочу! — обрадовалась ведьма. — Великий лорд, вы подождите тут, пожалуйста, всего пару секунд, сейчас я вашу супругу кликну…
— Не надо супругу кликать! — ответил призрак, становясь бледно-серым, а потом синея.
— Вы уверены? А то я могу, мне ж не сложно… Госпожа Цинцилия… Что это вы синим стали, великий лорд? Госпожа Цинцилия-а…
— Замолчи, дур… доброе дитя!..
— Госпожа Цинцилия!
— Не надо, не надо! — взмолился призрак. — Молчи, дитя! Молчи, гадина!..
— Слушайте, лорд, — заговорил Шон. — А ведь, если разобраться, это все из-за них, из-за гендерных чародеев произошло. Если б не они, Жезл Страсти был бы при вас и неприятностей не случилось бы, верно? Ну так отдайте его нам, пока они не нашли…
— Госпожа Цинцилия! — добавила Анита, согласно кивая головой.
— Молчи, молчи! — кудахтнул лорд. — Подавитесь им! То есть примите Жезл в дар и ни за что не отдавайте его чародеям. Вот он, здесь…
Призрачный палец указал на кирпич в кладке, немного более светлый, чем соседние, после чего бывший лорд, то и дело оглядываясь, полетел прочь.
— Анита, запри дверь. — Шон бросился к указанному месту.
Пока ведьма сдвигала засов, Тремлоу выдернул кирпич из стены и запустил руку в образовавшуюся дыру. Он ухватился за что-то, пощупал, отдернул руку, сунул внутрь опять. Лицо рыцаря стало очень задумчивым.
— Вот… — Шон наконец извлек из тайника продолговатый предмет, укутанный
— Что это… — начала она, но Тремлоу перебил:
— Так, теперь пошли быстрее, пока эти не услышали…
Из-за двери донеслась взволнованная речь Первейшего:
— Он здесь! Он движется! О, преисподняя мгла, он удаляется! Душевный подъем покидает меня, я слабею, трепет исходит… Уведите меня отсюда, братья, уведите прочь, в печальную мглу…
— Ага! — воскликнул молодой голос. — И кроличья лапка замерла.
— Да-а, и у меня вот… — расстроенно откликнулся третий. — И я тоже… Чувствую, понимаете, как утекает благодать…
Анита с Шопом уже бежали по темному коридору к выходу тем же путем, каким совсем недавно удирали от стражи. Поверженный чародей в черном при их приближении сделал вялую попытку встать, Шон пнул его на бегу — эта магия вновь оказалась действенной в отличие от сонных чар Аниты, ослабленных, вероятно, близостью Жезла.
Беглецы выскочили в зал и остановились.
Здесь кипела битва. Не меньше десятка чародеев в просторных черных одеждах и масках с прорезями метались по зеленому ковру, взлетали в воздух и кувыркались. Их фигуры, сплетаясь и расплетаясь, будто в диковинном танце, образовывали замысловатые построения. Размахивая алебардами, на чародеев наседали стражники. Колдуны отбивались по-своему — швыряли в солдат заклинания, а еще стальные звездочки, какие-то странные ножики, шарики, соединенные цепочками, украшенные пестрыми кистями дротики и прочую ерунду — вроде той, что Шон вытряс из колдуна, оглушенного сонными чарами Аниты.
Над головами беглецов, вращаясь и тонко визжа, пронесся диковинно изогнутый нож. Он на мгновение замер, развернулся и устремился обратно, исчезнув среди мелькающих конечностей, клинков и метательных снарядов.
Сражаясь, колдуны подвывали и причитали, наводя таким образом чары. Появление на поле боя Жезла Страсти пошло на пользу их магии — когда Шон появился в зале, черные заохали, закряхтели, перешли в атаку и стали теснить солдат. Анита, впрочем, заметила, что практически все находящиеся в зале мужчины вдруг как-то раскраснелись и будто бы даже начали пыхать жаром: от почти мгновенно разгорячившихся тел явно пошел теплый воздух, и помещение очень быстро стало напоминать баню. «Как-то странно этот Жезл действует на мужчин…» — подумала ведьма. Сама она, наоборот, все еще ощущала слабость.
Так или иначе от вида стольких разгоряченных особей мужского пола ей стало не по себе, и Анита с силой дернула Шона за рука.
— Ходу! — прокричав это, она побежала вдоль стены.
Достигнув распахнутых ворот, они увидели, что снаружи пока что темно и тихо, лишь сверху струится белесый тусклый свет и доносится едва слышное гудение. Звук, совсем негромкий, обладал в то же время необъяснимой мощью — кажется, именно из-за него дрожали верхние этажи дворца. Беглецы задрали головы. Над королевскими палатами висел большой корабль: прямоугольной формы, подсвеченный по краям круглыми белыми лампами. В их свете отсверкивали ряды металлических бляшек, усеивающих невысокие борта. Посреди корабля возвышалось нечто вроде башни, хотя снизу трудно было разглядеть подробности. В небе мерцали звезды, но не над кораблем: словно полотнище тьмы распростерлось от венчающей его постройки. Воздух под днищем тяжело содрогался, дрожь шла вниз, передаваясь верхним этажам замка, и шпили на боковых башенках гудели, словно гигантские камертоны.