Ермак. Регент

Валериев Игорь

Но я его перебил:

— Либо сам, организовав их.

Великий князь с недоумением посмотрел на меня, а затем спросил:

— Ты хочешь сказать, что все эти провокации организовали германцы, чтобы иметь повод для нападения на Францию в глазах общественности?

— Не исключаю этого, — ответил я и посмотрел в глаза регенту.

— Но это подло, — мрачно произнёс Михаил.

— Это высокая политика, Ваше императорское высочество, в которой подлость называется хитростью, — усмехнулся я. — Не хочу сказать, что в большой политике все средства хороши, но если вспомнить историю войн, то времена Святослава, который говорил: «Иду на вы», перед тем как напасть на противника, давно канули

в прошлое. И поэтому Михаил Александрович ко всем планам Вильгельма II надо относиться с оглядкой.

— У тебя есть какая-то новая информация? — быстро и встревоженно спросил регент.

Я уже давно заметил, что когда Михаил начинал волноваться в разговоре со мной один на один, он незаметно для себя переходил на «ты».

— Если не считать того, что кайзер готов нарушить нейтралитет Бельгии и Люксембурга при нападении на Францию, его политика и вашим, и нашим в отношении России и Турции, возможная организация с его стороны нападения на конвой, возможная организация провокаций на границе, — я сделал паузу и продолжил:

— Какой-то же конкретной информации о том, что Вильгельм II готов нарушить союзнический договор с нами, у меня нет. И, вернее всего, не будет до того момента, пока всё идёт в русле политики кайзера. Но…

— Но спиной к нему лучше не поворачиваться, — перебил меня Михаил и невесело усмехнулся.

— Это так, — подтвердил я.

— Ладно, — Михаил потёр пальцами переносицу. — Ноту германцы французам вручили, мобилизацию объявили. Как ты думаешь, когда начнутся боевые действия, и что нам делать?

— Думаю, в ближайшие дни. Раз германцы готовы воевать, значит, погодные условия для этого благоприятные, и они смогли собрать ударный кулак на необходимых направлениях без начала мобилизации. Что же касается наших действий, то считаю, надо особо не торопиться выполнять свой союзнический долг, — ответил я.

— В смысле? — вновь удивился регент.

— Михаил Александрович, наш основной враг Англия, которая в этой войне в Европе примет минимальное участие на суше, и максимальное на морских и океанских просторах, осуществляя морскую блокаду Германии и Российской империи. И против совместного англо-французского флота нам не выстоять. С Францией мы не имеем границ, соответственно, что-то получить для себя территориально в случае её проигрыша в войне мы не сможем. Колонии в Африке, думаю, Российской империи также не к чему. В финансовом плане в случае победы мы можем получить от французского правительства определённые контрибуции, но, вернее всего, всё закончится взаимозачетами по французским кредитам. Вопрос. Зачем или за что лить кровь русских солдат и офицеров? И такой же вопрос очень скоро начнут задавать себе те же солдаты и офицеры, которые будут воевать с французами в чужой земле, — я замолчал и посмотрел на регента.

Великий князь задумался, хорошо, что не заявил сразу, что это «подло».

— И как же нам поступать, Тимофей Васильевич? — прервал молчание и задал вопрос регент.

— Для начала надо объяснить кайзеру, что задержка с переброской сухопутных русских войск в Германию, как это было обговорено в планах, вызвана тем, что Германская империя начала войну почти на два месяца раньше оговорённого раннее срока. Мы не успеваем из-за этого отмобилизовать необходимые воинские части. Те войска, которые есть в Польше, необходимы для поддержания порядка в царстве, где до сих пор идут вооружённые столкновения.

— Интересно. А Куропаткин, наоборот предлагает большую часть войск, расположенных в Царстве Польском направить на помощь Германской империи, а заменить их мобилизационными подразделениями, — перебил меня Михаил.

— Можно осуществить ротацию пятьдесят на пятьдесят, но особо не торопиться. Не думаю, что германцам

удастся осуществить план Шлиффена в полном объёме. Как мне, кажется, они не в полной мере учитывают политическую обстановку в Бельгии, и её вооружённые силы. А это может очень сильно помешать исполнению их планов, — продолжил я.

— Думаешь, Леопольд II не пропустит германские войска через свою территорию и начнёт боевые действия? — вновь перебил меня регент.

— Думаю, не Леопольд II, а его наследник Альберт. Бельгийцы давно недовольны своим королём, а английские газеты буквально издеваются над ним. Британия по Лондонскому договору 1839 года является гарантом независимости и нейтрального статуса Бельгии и рассматривает возможность высадки десанта в Антверпене, в случае германского вторжения на территорию королевства. К тому же нельзя забывать военные возможности бельгийских крепостей Льеж, Антверпен и Намюр, а также вероятной смены правящей династии Бельгийского королевства при английской и французской поддержке этих действий. К тому же и во Франции есть два кольца обороны из крепостей. И есть ненависть к бошам. Так что лёгкой прогулки у германцев не будет.Поэтому предлагаю поспешать медленно. Хватит и того, что мы обеспечим тыл Вильгельма II на востоке, а потом поможем Германии поставками продовольствия за отдельную плату, конечно, — я замолчал и вновь посмотрел в глаза Михаилу.

— То есть, ты предлагаешь повоевать с англичанами руками кузена? Излюбленная тактика джентльменов. Не так ли, Тимофей Васильевич? — усмехнулся регент, не отводя взгляда.

— Почему бы и нет, Михаил Александрович. Как говорится, нам чужой земли не надо, но и своей мы не пяди не отдадим, — усмехнулся я.

— И кто такое сказал, Тимофей Васильевич? — поинтересовался регент.

— По-моему, князь Александр Невский, — ответил я, прикидывая, что что-то подобное звучало в «Марше советских танкистов» только не в этом временном и пространственном континууме.

— Не слышал про такое изречение из его уст, — задумчиво произнёс великий князь.

— Вероятнее всего, я ошибаюсь, Михаил Александрович, но, как мне кажется, такая политика приведёт к большей пользе для нашего государства. Воевать за чужие интересы не в наших интересах. Извините за тавтологию, — я замолчал, ожидая, что скажет регент.

— А знаете, Тимофей Васильевич, а в этом что-то есть. Кузен хочет использовать нас, чтобы решить свои вопросы, а мы будем использовать его, чтобы решать свои проблемы. Сильного усиления Германии нашей империи не надо. Слишком опасный сосед появится тогда на нашей границе, а идея пангерманизма с её враждебностью к славянским народам всё больше охватывает население Второго рейха, — великий князь криво усмехнулся. — И дядюшка Вилли эту идею поддерживает. Он спит и видит себя во главе Великой Германской империи, в которой восточные границы проходят по рекам Неман и Буг, а дальше на юг по Дунаю до самой её дельты.

Регент замолчал, а я про себя подумал, что не зря капаю постоянно на мозги Михаилу, что в политике постоянных союзников не бывает, и в любой момент они могут предать, если увидят свой интерес. Поэтому надо действовать так, чтобы политика Российской империи приносила ей только пользу, невзирая на интересы союзников. И вот сейчас, слушая великого князя, понял, что делал это не зря. Наконец-то, Михаил повзрослел и начал глядеть на мир взрослыми и даже циничными глазами.

— Полностью согласен с Вами, Михаил Александрович. И ещё один вопрос. Вам адмирал Алексеев ничего не присылал по поводу моей сестры? А то мне пришло письмо от шурина, где он просит отправить Алёну с детьми к нему, а Евгений Иванович написал письмо, где пишет, что обеспечит их безопасность при поездке по КВЖД, вплоть до отдельного вагона с охраной.