Эрик, сын человека
Шрифт:
— Так что же сказали тебе колышки?
— Три легли крест-накрест, а остальные — дугой.
— И что это означает?
— Серьезные препятствия и трудное путешествие.
— А еще что? Ведь должно же быть что-то еще?
— Смерть, мрак, буря, кровь, множество волков и ядовитых змей.
— А еще?
— Девичье счастье!
— И кто же девчонка? — нахмурилась Труд и грозно подступила к Фрейе.
Та снова хрипло рассмеялась.
— Признайся, а ведь тебе самой это пришлось бы по вкусу, а? Ха-ха! — Смех Фрейи перешел в хриплый кашель. —
Труд нахмурилась: ответ старухи ей явно не понравился.
— Ладно, девочка, будет тебе! — миролюбиво сказала Фрейя. — Лучше отведи-ка его к Уллю — пусть он откормит и потренирует его. В скором времени это ему ох как понадобится! Меня просил передать тебе это Один.
— Вот как? — задумчиво пробормотала Труд.
— Да, но прежде я хотела попросить тебя, Эрик, сын человека, об одном одолжении. Сделаешь?
— Смотря о чем идет речь, — осторожно ответил Эрик.
— Поищи там моего мужа, моего возлюбленного Ода. Мне так его не хватает! Он покинул меня. Будь так добр, найди его!
— Попытаюсь, — пообещал мальчик.
— Спасибо! — с чувством воскликнула Фрейя. — Я тебе этого никогда не забуду!
Сказав это, она снова надела свое соколиное оперение, уменьшилась до размеров обычной птицы и с шумом взлетела.
— Пойдем! — сказала Труд.
— А теперь мы куда? — поинтересовался Эрик, послушно следуя за ней.
— Ты же слышал — к Уллю. Он живет в лесу, который называют Таксдале. Улль подготовит тебя к путешествию.
— Это далеко отсюда?
— Нет, — ответила Труд. — Если поторопимся, то успеем до захода солнца.
— А что это за колышки, о которых говорила Фрейя? — поспешил спросить Эрик, чувствуя, что скоро у него перехватит дух от быстрой ходьбы.
— Чтобы сделать их, берут тонкую ветку рябины и выстругивают из нее несколько колышков. На каждой из них вырезают специальные знаки, означающие различные вещи. Потом эти колышки бросают на расстеленный кусок материи и по тому, как они упали, читают предсказания.
— Ты сама тоже это умеешь?
— Нет, — улыбнулась Труд. — Этим у нас занимаются только старики — в основном те, кто не решается обратиться за советом к Одину или Мимиру.
Девочка двигалась быстрой легко, как лань, и Эрик, который вообще-то хоть и чувствовал себя неплохо, едва поспевал за ней. Дыхание его стало тяжелым, по лицу струился пот.
Труд, видя это, пришла ему на помощь.
— Ладно, давай пойдем чуть помедленнее.
Эрик попытался сделать вид, будто ничего не произошло, лишь украдкой перевел дух — ему явно не хватало воздуха.
— Ничего, скоро передохнем, — сказала Труд спустя некоторое время. — Мы уже недалеко от Види — края лесов или владений Видара, как его еще называют. Мы зайдем к Видару и перекусим.
Предстоящий отдых обрадовал Эрика, да и перекусить он был вовсе не прочь.
Природа постепенно менялась.
Вскоре они вышли на большую поляну, посреди которой стояла усадьба. Возле нее работал какой-то человек — пилил дрова. Когда Труд и Эрик подошли поближе, на лице его появилась радостная улыбка.
— Вот это приятная неожиданность! — воскликнул он.
Эрик уже готов был к тому, что его опять спутают с Тьяльви, однако, как ни странно, этого не случилось.
— Незадолго до вашего прихода здесь проскакал Тьяльви на Ховварпнире, — сказал человек. — Когда я увижу Тора, то обязательно поговорю с ним, Труд. Кто позволил Тьяльви так гнать бедное животное? Ведь никакой конь не выдержит подобной скачки. Я уверен, он больше никогда и близко Тьяльви к себе не подпустит — лошади такого не забывают. Надеюсь, Эрик, ты никогда не будешь так с ним обращаться!
— Нет, конечно, нет! — подтвердил Эрик и умолк, не зная, что еще сказать.
— Вы направляетесь к Уллю? — спросил Видар.
— Да. Не дашь ли ты нам чего-нибудь поесть и попить? — попросила Труд.
— Ну конечно, входите, входите.
Внутри дом оказался как две капли воды похож на обычное крестьянское жилище — Эрик не раз уже видел подобную обстановку в разных музеях-усадьбах. Один угол был отведен под загон для скота, в другом помещалась клеть с припасами и стояли массивные нары — на них, видимо, тут спали. В центре комнаты на полу был сложен очаг, дым из которого выходил наружу через дыру в крыше. Над очагом на металлической треноге висел котел, в котором что-то булькало.
— Могу предложить вам грибной суп с мясом косули. Будете?
— Прекрасно, — сказала Труд, усаживаясь прямо на пол.
Эрик слегка замялся; обычно он опасался есть какие-либо грибы, кроме тех, что были куплены в магазине. Однако он тут же справился с собой.
— Это действительно вкусно! — заверила его Труд и ободряюще улыбнулась.
Суп и вправду оказался восхитительным и притом очень сытным. После небольшого отдыха — чтобы дать улечься пище — ребята снова двинулись в путь, углубляясь все дальше в лес.
— А Видар — это кто? — спросил Эрик.
— Сын Одина. Ты заметил, как он хромает?
— Да, а что все сыновья Одина — хромые?
— Нет, — рассмеялась Труд, — только Видар.
— Так он что, болен или когда-то покалечился?
— Ох, и многого же ты еще не знаешь! — воскликнула Труд. — Когда наступит Рагнарок, Видар отомстит за отца и убьет волка Фенрира. Пророчество гласит, что он засунет ногу волку в пасть и свернет ему челюсть. Поэтому он всегда носит на одной ноге башмак с очень толстой подошвой — тренируется. Из-за этого он и хромает. Неужели ты никогда ничего об этом не слышал?