Эрик, сын человека

Ольсен Ларс-Хенрик

Тор получил для Сив золотые волосы, и не успели они коснуться ее кожи, как сразу же приросли к ней. С тех пор они растут подобно обычным волосам, хотя каждый из них сделан из чистого золота.

О таких дарах асы могли только мечтать. Интересно им было, какие же еще более диковинные вещи мог изготовить Синдри.

Брок отдал золотое кольцо Одину и объяснил, что называется оно Драупнир — «капающий», ибо каждую девятую ночь капают из него по восемь таких же колец, и так будет продолжаться до бесконечности.

Затем он принес вепря с золотой щетиной — его

так и звали, Золотая Щетина, — и отдал его Фрейру. Шкура его сияет так ярко, что, где бы он ни был, даже в мрачном подземном мире, вокруг него всегда разливается ослепительный свет. Подобно Слейпниру, он может бегать по воде и по воздуху, и притом резвее самого быстрого коня.

Наконец Брок извлек молот, который отдал Тору. Это, конечно же, был Мьелльнир. Он всегда попадает в цель и возвращается в руки того, кто его метнул. Кроме того, по желанию хозяина он может уменьшаться до таких размеров, что его легко спрятать за пазуху.

Асы отошли в сторонку и, посовещавшись, решили, что лучшее из всех этих сокровищ — молот. Ведь, получив его, они тем самым приобретали непобедимое оружие против великанов. Итак, Локи проиграл свой заклад.

С одной стороны, — заметил Улль, — его, конечно, было жаль, ибо именно Локи послужил причиной того, что карлики смастерили все эти чудесные вещи. Но это не приняли во внимание. Брок по праву выиграл голову Локи, и никто из асов не стал ему перечить.

Тогда Локи надел свои башмаки, в которых он мог бежать по воде и по воздуху, и что было сил пустился наутек. Он бежал так быстро, что Брок не мог его поймать. Карлик обратился за помощью к Тору, и тот на, своей колеснице мигом настиг беглеца.

Когда Локи привели к карлику, Брок взял большой топор, высоко поднял его и приготовился было отрубить Локи голову, но тот воскликнул: «Остановись! Пусть ты выиграл у меня мою голову, но ведь шея-то по-прежнему принадлежит мне! Не смей ее касаться!»

Брок рассвирепел — вновь обманул его хитроумный Локи. В ярости схватил он шило своего брата, проткнул Локи губы и сшил их прочным ремнем. Он считал, что тем самым навсегда избавил и себя, и асов от его гнусных шуточек.

К сожалению, — прибавил Улль, — впоследствии Локи удалось порвать ремень и снова пользоваться своим ртом, как он это делал всегда.

Вот такая история, — закончил Улль и пристально посмотрел Эрику в глаза. — И я хочу сказать тебе: ты можешь рассчитывать на то, что волшебство рун и искусство карликов непременно будут сопровождать тебя во время всего твоего путешествия в Ётунхейм.

Глава 17

На следующий день Труд отправилась домой. Улль пошел ее провожать, Эрик же ограничился рукопожатием. Ладонь девочки была теплой. Она долго не выпускала руку Эрика, весело улыбаясь ему, так что глаза ее превратились в узенькие щелочки. Понемногу та беззаботная жизнь, которую вел Эрик у Улля, вошла в свою обычную колею.

Иногда, во время минутной передышки, Эрик имел возможность поупражняться во владении волшебным оружием и разными другими удивительными вещами, которые находились

у Улля. Просто невероятно, что можно было проделывать с их помощью. Эрика это немало забавляло. Вот бы взять с собой домой все эти вещи — то-то у всех глаза бы на лоб полезли! Домой! За это время мальчик успел забыть, как далеко забросила его судьба от родительского дома, — с того времени, когда он покинул его, прошло уже несколько недель! Вообще-то Эрик вовсе не скучал по жизни на Земле, но как же все-таки он мог забыть? И что сейчас думают о нем там, дома? Наверное, уже перевернули все вверх дном, разыскивая его. А он… однако что тут поделаешь?

Эрик попробовал было поговорить об этом с Уллем, но тот не воспринимал его опасений всерьез.

— Успокойся! — сказал он. — Ну разумеется, они прекрасно знают, где ты: Тор наверняка сообщил им.

— Но в это же никто там не поверит! — попытался объяснить ему Эрик.

— Если кто-то скажет там, на Земле, что я в Асгарде, на небе с богами, ему просто-напросто никто не поверит, а если упрямец все же будет продолжать настаивать, его еще, чего доброго, свяжут и запрут.

— Да нет же, вот увидишь, Тор сумеет их убедить, — не сдавался Улль.

— Пойми, он просто не сможет!

— Глупости! Несомненно, он их убедит. Скажи, ведь ты же веришь, что все мы существуем?

— Да, конечно! Но…

— Вот видишь, и они тоже вынуждены будут поверить. Ладно, собирайся, сейчас мы отправимся в Ноатун повидаться с Ньердом, а потом прокатимся на Скидбладнире. Фрейр разрешил мне воспользоваться им, а тебе, я вижу, как раз не мешает переменить обстановку.

Эрик вздохнул, красноречиво пожал плечами и последовал за ним.

Однако, когда они прибыли в Ноатун, оказалось, что он пуст. Им пришлось отправиться на берег и идти вдоль него довольно долго прежде чем они нашли наконец Ньерда, высокого седого старика, собиравшего янтарь — «золото Севера», как он называл его.

Янтарь нужен был ему для большого ожерелья, которое он хотел сделать для Скади, своей возлюбленной жены.

Настроение у него было не слишком хорошее, и Уллю с Эриком так и не удалось его улучшить. Отправиться с ними на Скидбладнире он наотрез отказался. Видно было, что Ньерду хочется поскорее снова остаться наедине со своими мечтами и горестями.

— Образ Скади все время стоит у меня перед глазами, — сказал он им.

— Она так прекрасна! Тоска по ней змеей свернулась в моей груди, гложет мне сердце. Лишь тот, кто знает, что такое этот яд, в состоянии понять меня. О, что за муку она мне причиняет! — горестно вздохнул он.

Улль с Эриком оставили его в покое и подошли к воде. Здесь У. извлек из кармана аккуратно сложенный кусок ткани в красно-белую полоску. Когда ас стал разворачивать его, он вдруг начал расти прямо на глазах, разбухать, подобно распускающемуся по весне цветку. Из лоскута образовался большой полосатый парус, а под ним внезапно появились борта и нос корабля. Нос был украшен ужасной драконьей мордой; над кормой высоко вздымался хвост чудовища. Здесь же, на корме, торчало длинное рулевое весло.