Еретик
Шрифт:
Лучники и ратники встретили это решение с одобрением, а шевалье Анри не выказал удивления.
— Но имей в виду, — сказал он сэру Гийому, — я приехал, чтобы не дать вам выйти из ворот. Если только вы не согласитесь уйти сегодня или завтра.
— Мы остаемся, — сказал сэр Гийом. Он сказал это не думая. Возможно, будь у него время подумать, он решил бы иначе, но трудно ожидать рассудительности и спокойствия от человека, которого так нагло надули на солидную сумму. — Да, черт побери, остаемся!
Шевалье Анри кивнул.
— Тогда
Он подтолкнул пергамент через стол.
— Я отправлю моему сеньору послание и сообщу, что молодому Дугласу было бы разумнее заплатить причитающееся. Это многим сберегло бы жизнь да и обошлось бы в итоге дешевле.
Сэр Гийом взял пергамент и засунул его за пазуху.
— Значит, остаешься, — проворчал он. — И где ты собираешься расположиться?
Шевалье Анри покосился на стоящих у стены бойцов. Он понимал, что этих людей не так-то просто захватить врасплох и взять крепость неожиданным приступом, тем более что находящиеся под его началом воины старого графа, давно привыкшие к спокойной жизни, были не чета этим тертым воякам.
— Замок ты, конечно, удерживать можешь, — сказал гасконец сэру Гийому, — но чтобы оборонять еще и двое городских ворот, людей у тебя не хватит. Ты оставишь их на попечение городской стражи, а уж она-то меня, будь спокоен, надолго не задержит. Ворота я возьму. Ты, конечно, попытаешься выбить меня оттуда, но под арками будут стоять мои ратники, а на надвратных башнях мои арбалетчики.
— Тебе доводилось встречаться с английскими лучниками? — с угрозой спросил сэр Гийом.
Собеседник кивнул.
— Доводилось. Во Фландрии. Скажу честно, удовольствия мне это не доставило. Но долго ли ты протянешь, теряя лучников в уличных стычках?
Сэр Гийом не мог не признать, что противник рассуждает здраво. Если выслать лучников к городским воротам, им придется стрелять из садов, дворов и окон, а арбалетчики неприятеля укроются за своими павезами и зубцами башен. Некоторые их стрелы наверняка достигнут цели, и он рискует в считаные минуты потерять четверых-пятерых лучников. Что в его положении непозволительно, ибо серьезно ослабит гарнизон.
— Ладно, занимай ворота, — согласился он.
Шевалье Куртуа налил себе еще вина.
— У меня сорок два ратника, — сообщил он, — тридцать два арбалетчика, ну а всех прочих, писцов, баб, прислуги, столько, сколько обычно таскается за таким отрядом. Всем им нужна крыша над головой. Зима, знаешь ли, на носу.
— А почему бы вам не померзнуть? — хмыкнул сэр Гийом.
— Можем и померзнуть, — пожал плечами гасконец, — но вам-то с этого какой прок! Я предлагаю тебе предоставить в наше распоряжение дома между западными воротами и церковью Святого Каллика, а я гарантирую, что мы не займем ни одного здания к востоку от улицы Колесников и к югу от Крутой улицы.
— Ты хорошо знаешь этот город? — спросил сэр Гийом.
— Я был здесь когда-то
— Тогда ты знаешь мельничные ворота?
Сэр Гийом имел в виду маленькую дверцу в городской стене, выходившую к водяной мельнице. Ту, через которую бежали Томас и Женевьева.
— Как не знать, — ответил шевалье Анри, — но они слишком близко от замка, и, если я поставлю там свой караул, твои лучники смогут подстрелить моих людей с башни.
Он умолк, чтобы отпить вина.
— Если хочешь, я, конечно, могу начать регулярную осаду. Окружить замок со всех сторон и дать арбалетчикам пострелять в твоих часовых. А твоим лучникам отстреливаться.
Но мы с тобой оба понимаем, что только перебьем людей, а ты как был, так и будешь сидеть в замке. Провизия у тебя надо думать, есть?
— Более чем достаточно.
Шевалье Анри кивнул.
— Так что я не буду пропускать твоих всадников через большие ворота. А через мельничные — пожалуйста; пока они не трогают моих, я буду делать вид, что ничего не вижу. У вас как, в мельничном пруду сети стоят?
— Закинуты.
— Я их не трону, — пообещал гасконец. — Скажу своим людям, чтобы туда не совались.
Сэр Гийом поразмыслил, барабаня пальцами по столу. Оттуда, где стояли ратники, все время слышалось негромкое бормотание: кто мог, переводил с французского, о чем договариваются начальники.
— Ладно, дома между западными воротами и церковью Святого Каллика твои, — согласился нормандец. — А как решим насчет таверн?
— Важный вопрос, — согласился гасконец. — Для солдата это дело святое.
— Моим людям нравятся «Три журавля».
— Неплохое заведение.
— Так что пусть твои парни держатся от него подальше, — потребовал сэр Гийом.
— Будь по-твоему. Моим подойдет «Медведь и мясник».
— Согласен, — сказал сэр Гийом. — Надо бы еще установить правило, чтобы наши люди не таскались по кабакам с мечами и луками.
— Только ножи, — согласился шевалье Куртуа, — это разумно. — Ни тот ни другой не хотели терять солдат без толку, в пьяных драках. — Ну а если что-то стрясется, — добавил гасконец, — я приду к тебе, и мы с этим разберемся.
Он помолчал, пытаясь что-то припомнить.
— Ты ведь был во Фландрии, верно? С графом Кутансом?
— Я был во Фландрии, — подтвердил сэр Гийом, — с этим поганым безмозглым чертовым ублюдком.
Граф, его феодальный сеньор, предательски выступил против своего вассала и отобрал его земли.
— Все они сукины дети! — сказал шевалье Анри. — Правда, старый граф Бера не был таким уж негодяем. Скупердяем был, это да. И всю свою жизнь провел, уткнувшись носом в книги. Книги! Какой от них прок? Он прочел все книжки в христианском мире, как пить дать, все, причем большую часть из них прочел дважды, но мозги при этом имел цыплячьи. Ты знаешь, зачем его понесло в Астарак?