Эреб
Шрифт:
Ах, дьявол, он же совсем забыл, что в начале игры должен указать свое настоящее имя. В прошлый раз Эреб не дал себя обмануть. Но все равно непременно нужно попытаться. Вестник увидит, что Ник Данмор всерьез относится к делу, и снова примет его.
Сарий стоит посредине арены, с его шеи свисает красное кольцо, только оно не из рубинов, а из огня. Публика вокруг ликует. Но на этот раз зрители — почему-то одни люди-пауки; подрагивающие мохнатые лапки вырастают у них прямо из головы. Сарий отворачивается и видит, что
— Ну и? — говорит тот и поводит плечами.
Внезапно копье превращается в змею, которая прячется в ране, рассекшей тело ЛордНика, словно в норке. Рана затягивается. Чудеса.
Сарий ищет Сапуджапу, но того нигде нет. Зато есть Лелант, он корчит дурацкую гримасу и делает в сторону Сария неприличный жест. За поясом у него торчит термос.
— Бой! — рычит пучеглазый распорядитель. Он ударяет посохом по земле, и посреди арены разверзается расщелина.
Не надо этого снова, думает Сарий, я же только что вернулся. Он смотрит вверх: там кружит золотой сокол, а рядом с ним два каменных демона, но видеть его они не могут.
Расщелина становится все шире. Кто-то прыгает туда по своей воле, но Сарий так не поступит — он же не сумасшедший. Он пятится и пятится, пока пропасть не поглощает всю арену. Теперь ему нужно вскарабкаться на ограждение, на зрительскую трибуну, но там люди-пауки, и они тянут руки, словно Сарий — желанная их добыча…
И опять он падает, бесконечно летит в бездну. Ничего мне не сделается, думает он, теперь я все-таки знаю, как сюда вернуться.
Звон будильника прервал падение Ника, и первое мгновение его переполняло абсолютное счастье: Эреб вновь открыт для него. Но в следующее мгновение реальность заняла полагающееся ей место, и Ник, уткнувшись лицом в подушку, попытался вернуться в свой сон.
Интересно, по его лицу можно догадаться, что произошло? Стоило переступить порог школы, и на него, как показалось Нику, тут же все уставились. Колин смерил друга насмешливым взглядом; Рашид и вовсе смотрел сквозь него, словно Ник был пустым местом.
Ни тот ни другой не станут ему помогать, это ясно. Тут нужен кто-нибудь вроде Грега — один из тех, кто уже пережил падение в пропасть и теперь стремился вернуться в мир Эреба.
В первую же подходящую минуту, убедившись, что никто за ним не следит, Ник попытался подойти к Грегу. Правда, пришлось сопровождать того буквально до туалета.
— Могу я быстро кое о чем тебя спросить?
Грег неприятно передернул плечами. Шрамы на его лице потемнели, но левое запястье все еще было перебинтовано.
— Если тебе нужно.
— Ты уже нашел, как… справиться со своей проблемой?
Грег наморщил лоб, а потом состроил гримасу. Видимо, намерения Ника ему были вполне понятны.
— Гляди-ка, значит, за это время тебя тоже вышвырнули. Ну что ж, Данмор, не повезло. Ты же в прошлый раз был таким отзывчивым, так хотел мне помочь, что я тебе ни в коем случае не выдам, как туда вернуться. Если б я сам только это знал!
Дверь
Ладно, обращаться именно к Грегу и впрямь было не слишком вежливо. Но от кого же тогда он мог узнать, что Ник вылетел? Ни от кого. Так, а кто еще ходит с таким же подавленным, замкнутым видом? Он вдруг вспомнил Хелен — Хелен, которая в тот день сидела, уставившись куда-то перед собой, и говорила еще меньше, чем когда-либо. Значит, можно расспросить Хелен, хотя она не особенно жаловала Ника. Строго говоря, она никого особенно не жаловала.
Ну и пусть! В худшем случае она ткнет его носом в его собственный идиотизм и даст ему словесного пинка под зад. Это Ник выдержит. У него нет времени быть особенно разборчивым: чем дольше Сарий мертв, тем труднее его воскресить. Пока еще такая возможность существует, Ник это чувствовал. Вполне вероятно, что Сарий еще даже не погребен на кладбище, и его можно вернуть, просто позволив действовать дальше. Нужно только убедить Вестника. Как-нибудь.
Хелен он отыскал на следующей перемене. Та сидела на школьном дворе под липой и вертела между пальцев желтый листок, по форме напоминавший сердце. Хелен выглядела непривычно миролюбиво, и Ник какое-то время медлил, не решаясь нарушить ее спокойствие. Ну да ладно, просто надо вести себя очень вежливо.
Он присел на скамью рядом с девушкой.
— Хелен?
Она не шевельнулась, лишь скривила уголок рта, словно в ее голове мелькнула какая-то изрядно надоевшая мысль.
— Я хотел бы тебя кое о чем спросить. Ты… ты ведь тоже играла, не так ли?
— Проваливай.
— Это только… — он попытался подобрать нужные слова. — У меня проблема. Я не могу больше там находиться, и я подумал, что ты, наверное, сможешь меня выручить.
Она провела пальцем по зазубренным краям липового листа.
— У меня такое чувство, — осторожно продолжал Ник, — что ты уже побывала в подобной ситуации. Так что…
Хелен повернулась к нему. Глаза ее были совершенно красными, под ними лежали тени. Ночь, проведенная за игрой, подумал Ник. Она там. Вот только интересно: она все еще в игре или снова там?
— Ну, прошлого не воротишь, — отозвалась наконец Хелен и отбросила листок. — Лучше б тебе оставить меня в покое.
— Но мне нужна помощь.
Это ее, казалось, развеселило.
— И как же в твою голову пришла идея, что я могу тебя выручить?
Потому что я всегда симпатизировал тебе больше, чем другие.
— Да просто так, — ответил он. — Ну ладно, хорошо.
Ничего хорошего вообще-то не было. Через пару часов начинаются поединки на арене, и Ник дико хотел там быть, гораздо больше, чем все остальные.
Весь английский он гипнотизировал термос, стоявший на учительском столе. Мистер Уотсон проводил урок, словно издеваясь над Ником: время от времени наливал в чашку немного чая и делал глоток. Он только теперь сообразил, что учитель и раньше иногда так поступал.