Эреб

Познански Урсула

— Не особо блестящий бой, Сарий.

Наконец-то. Еще никогда он не был так рад видеть эти желтые глаза.

— Полагаю, тебе нужна моя помощь?

— Да. Пожалуйста.

— Ты понимаешь, что мне начинает надоедать это занятие — всякий раз вызволять тебя из беды?

Сарий молчит. Да и что он может на это сказать? Но Вестник, похоже, ждет ответа, а Сарий определенно не хочет, чтобы тому окончательно надоело нянчиться с ним.

— Мне жаль. Я был неловок.

— Тут я с тобой согласен. Неловкость простительна тому, кто пребывает на втором уровне, а для того, кто достиг восьмого, — это позор.

Сейчас он снимет с меня один уровень, печально

думает Сарий. Если не больше.

— До сих пор ты ведь всегда мог на меня положиться, не так ли?

— Да.

— А я на тебя могу положиться, Сарий? Даже если речь идет об очень трудном деле?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда я хочу тебе еще раз помочь. Но ты должен выполнить для меня одно поручение, и на этот раз неловких промахов тебе допускать нельзя.

Звук раны понемногу стихает, и Сарий медленно поднимается на ноги. Это удается с немалым трудом. В следующий раз он возьмет себя в руки, и ничего такого с ним уже никогда не случится. Через два дня поединки на арене, там надо быть в форме.

— Я выполню поручение. Ничего страшного, что оно будет трудным. Не проблема.

Вестник медленно кивает.

— Рад это слышать. Позволь сперва задать тебе один вопрос. Мистер Уотсон — твой учитель английского?

— Да.

— Говорят, он часто носит с собой термос. Это верно?

Сарий ненадолго задумывается.

— Да. По-моему, там чай.

— Хорошо. Завтра утром, за пять минут до начала третьего урока, ты заглянешь в туалет на втором этаже. Тот самый, в котором треснуло зеркало над раковинами. В мусорном ведре ты найдешь небольшую бутылочку и высыпешь ее содержимое в термос мистера Уотсона. Беспокоиться о том, что будет внутри, незачем. Нужна лишь твоя ловкость. Важно, чтобы тебя никто не заметил.

Сарий выслушивает пояснения Вестника со все более нарастающим недоверием. В какой-то момент в голову ему приходит мысль о том, чтобы просто улизнуть, сделать так, будто он ничего не слышал. Впрочем, можно и остаться лежать здесь, дожидаясь, пока Вестник возьмет свои слова обратно, объяснив все неудачной шуткой. Однако его собеседник лишь скрещивает руки на костлявой груди.

— Ну? Ты все понял?

Сарий собирается с духом.

— Да.

— Ты сделаешь это? Задача трудная, поэтому награда будет щедрой. Новая волшебная сила и три уровня. Тогда ты будешь на одиннадцатом уровне, Сарий, и у тебя появится шанс побороться за место во Внутреннем Круге. Я мог бы подсказать тебе, кто там слабое звено.

Сарий глубоко вздыхает. Это же игра, не так ли? Видимо, Вестник всего лишь задумал испытать его на храбрость, а в бутылочке — молоко. Или глюкоза.

— Я сделаю это.

— Отлично. Завтра жду твой отчет.

На этот раз тьма опускается почти мгновенно, вселяя в Сария такое чувство беспомощности, которого он никогда еще не знал.

Созидать. Сохранять. Разрушать.

У индусов за любую из этих задач отвечает свое собственное божество. Я со всем справляюсь один.

Я создал то, что еще никому до меня не удавалось, но мир этого не знает и никогда не узнает.

Потом я пытался сохранить созданное — приложив все свои силы, всю волю, превозмогая боль, иногда со слезами на глазах и каждый раз с немалыми жертвами.

Теперь я буду разрушать. Кто решится обвинять меня? Если только справедливость существует, то это мне удастся.

Я был бы счастлив остаться Творцом и радоваться созданным мною творениям, пестовать их, делясь ими с другими людьми. Но и в разрушении есть что-то увлекательное. Его прелесть

в том, что оно окончательно и бесповоротно.

20

Ник не мог вспомнить, когда в последний раз спал так же плохо, как прошлой ночью. Он снова и снова обдумывал полученное задание, то успокаиваясь, то впадая в панику. Снова и снова Ник пытался представить себе завтрашний день, разработать какой-то план, но всякий раз, стоило ему только прокрутить в уме свои действия, а особенно вообразить, как он будет отвинчивать крышечку термоса и высыпать туда неизвестно что, картина, возникавшая перед глазами, обрывалась.

Но теперь уже слишком поздно: две минуты назад прозвенел звонок на третий урок. Ник поднимался по лестнице на второй этаж; сердце в груди бешено колотилось.

Занятий у него сейчас нет — одно из многих преимуществ, появляющихся у тех, кто все-таки добрался до выпускных классов. [16] Остальные, пользуясь отсутствием урока, сидели в библиотеке или в комнате для отдыха, так что Ник не думал, что кто-нибудь за ним увяжется. Тем не менее он постоянно оглядывался, втайне ожидая, что Дэн, или Алекс, или кто-нибудь еще с фотоаппаратом подкараулит его.

Перед дверью в туалеты Ник остановился. Ему хотелось убежать отсюда, скрыться как можно дальше. Но теперь выхода уже не было.

16

Британский аналог российских 10–11(12) классов. — Примеч. ред.

Итак, вперед. Дверь настежь. Быстро глянуть на треснувшее зеркало, увидеть бледное лицо с глубокими кругами под глазами.

Слева от раковин стояло мусорное ведро, наполовину заполненное использованными бумажными носовыми платками, пустыми банками из-под напитков, кожурой банана, надкусанной едой и несколькими мятыми тетрадными страницами.

Ник осторожно разворошил бумагу. Наличие отсутствия. Под верхней из банок тоже пусто.

Ничего другого не оставалось, и он принялся рыться в мусоре. Тут было еще больше мятой бумаги. Бездарный рисунок — изображение обнаженной женщины. Ник запустил руку глубже. Если и тут опять ничего, он возьмет ведро и перевернет его, будет копаться в этом хламе, как свинья. Или — самая лучшая мысль — объявит Вестнику, что никакой бутылочки в мусоре не оказалось.

Но стоило надежде уже затеплиться в душе, как он увидел то, что искал: маленькую синюю с белым коробочку. «Диготан. 50 табл. 0,2 мг», — прочитал Ник. Он достал упаковку и почувствовал, что она не пустая. Чертовая дрянь.

Ник заперся в последней кабинке и открыл коробочку. В ней оказалась небольшая коричневая бутылочка, примерно на две трети заполненная белыми пилюлями.

Открыв ее, Ник принюхался к содержимому, но не заметил ничего странного. Таблетки выглядели безобидно: они были маленькими и словно вымазанными мелом, с небольшой бороздкой посредине.

Он сдержал слово, данное Вестнику, и не стал интересоваться, что именно лежит внутри, зато присмотрелся к инструкции. Судя по ней, основным компонентом маленьких белых таблеток был -ацетилдигоксин. Из описания явствовало, что эти пилюли помогали при сердечной слабости.

Диготан улучшает работу сердца. Благодаря этому препарату оно сокращается медленнее и энергичнее, улучшается кровообращение всего организма.

Надпись внушала доверие. Ник перевернул инструкцию, чтобы изучить побочные действия.