Эрагон.Брисингр
Шрифт:
– Я дал клятву Рорану, что помогу ему.
– Тогда ты поклялся опрометчиво, не рассматривая последствия.
– Вы сделали бы так, чтобы я оставил тех, о ком я забочусь? Если бы я сделал это, то я стал бы человеком, которого презирать и не доверяли: это плохо бы сформировало надежды людей, которые полагают, что я, так или иначе, свергну Гальбаторикса. И также, в то время как Катрина была заложницей Гальбаторикса, Роран был уязвим для его манипуляции.
Королева вскинула одну острую как кинжал бровь.
– Уязвимость, которой ты возможно препятствовал, Которой мог бы воспользоваться Гальбаторикс,
Сгибы лишайника сломались под пальцами Эрагона, когда он захватил край горного бассейна и подавил желание сделать дерзкое замечание о том, как у любого хорошо укомплектованного воина должны быть меч или другое оружие, на которое можно положиться помимо копья. Он был расстроен направлением беседы, ему натерпелось изменить тему на столько быстро, на сколько это возможно; он не связался с королевой, она могла ругать его, как будто он был простым ребенком... Однако, позволив своему нетерпению диктовать его поведение, он ничего бы не добился, поэтому он остался спокойным и отвечал:
– Пожалуйста верьте мне, Ваше Величество, я понимаю Ваши проблемы очень, очень серьезные. Я могу только сказать, что, если бы я не помог Рорану, я был бы столь же несчастен как он, и более того, если бы он попытался спасти Катрину в одиночку, он умер бы в результате. Если бы такое произошло, я был бы слишком несчастен, чтобы помогать вам или кому-то еще. Не могли бы мы согласиться друг с другом в различных моментах? Ни один из нас не должен убеждать другого.
– Очень хорошо, - сказала Имиладрис .
– Мы отложим этот вопрос, на потом... пока. Но не думай, что ты избежал надлежащего исследования своего решения, Всадник Дракона Эрагон. Мне кажется, ты показал фривольное отношение к обязанностям, и это серьезный вопрос. Я буду обсуждать это с Оромисом; он решит, что мы будем делать с тобой. Теперь скажите мне, почему ты искал этой аудиенции?
Эрагон сжал зубы несколько раз прежде, чем смог ответить бесстрастным голосом, рассказать о событиях дня, причины его действий в отношении Слоана и наказании, которое он выбрал для мясника.
Когда он закончил, Имиладрис, который кружила вокруг по окружности палатки — ее движения были столь же гибкими, как у кошки, остановилась и сказала:
– Ты захотел остаться посреди Империи, спасти жизнь убийцы и предателя. Ты пошел пешком в одиночку с этим человеком, без припасов и оружия, если бы не магия, и твои враги близко позади вас. Я вижу, что мои раннее предостережение было более чем оправданным. Ты…
– Ваше Величество, Вы должно быть рассержены на меня, сердитесь на меня позже. Я хочу решить этот вопрос быстро, чтобы отдохнуть на рассвете; у меня впереди много миль...
Королева кивнула.
– Твоя жизнь - все, что имеет значение. Я должна была быть в ярости
– Я знаю, что Вы имеете ввиду. Я когда-то наблюдал, как Арья убила ранненого орла, она сказала, что его смерть была неизбежна, и убив его, она избавила птицу от страданий. Возможно, я должен был сделать то же самое со Слоаном, но я не могу. Я думаю, что это был бы выбор, о котором я буду сожалеть в течении всей оставшейся жизни или хуже, в будущем я буду убивать с легкостью.
Имиладрис вздохнула, и внезапно показалась усталой. Эрагон напомнил себе, что сегодня она участвовала в битве.
– Оромис, возможно, был надлежащим учителем, но ты оказался наследником Брома, не Оромиса. Бром - единственный человек, которому удавалось запутать себя в многих затруднительных ситуациях подобно тебе. Как и он, ты можешь найти самый глубокий участок плывуна и нырнуть в него.
Эрагон скрыл улыбку, радуясь этому сравнению.
– Что на счет Слоана?
– спросил он.
– Его судьба теперь в ваших руках.
Медленно, Имиладрис села на табурет рядом с откидным столиком, зажав руки между коленями, и пристально поглядела в сторону бокала наблюдения. Было очень интересно наблюдать за ее загадочным самообладанием: красивая маска, скрывающая ее мысли и чувства, через которую Эрагон не смог бы проникнуть, независимо от того как сильно он желал.
Она сказала:
– Поскольку ты счел целесообразным спасти этому человеку жизнь, вовлек себя в неприятности, я не могу отказать тебе в этом вопросе и таким образом отдать твою бессмысленную жертву. Если Слоан переживет испытание, что ты установил перед ним, то у Гелдириен Мудрое должно позволить ему передать(7), у Слоана будет своя комната и кровать и пища, чтобы поесть. Большего я не могу обещать, все то, что случится позже, будет зависеть от самого Слоана, но если условия, которые ты назвал, будут соблюдать, тогда да, мы осветим его темноту.
– Спасибо, Ваше Величество. Вы так щедры.
– Нет не щедра. Эта война не позволяет мне быть щедрой, только практичной. Иди и сделай то, что должен, и будь осторожен, Эрагон Губитель Шейдов.
– Ваше Величество.
– Он поклонился.
– Если я могу попросить еще об одной последней просьбе: пожалуйста, воздержитесь от сообщений Арье, Насуаде или любому из Варденов о моей текущей ситуации? Я не хочу, чтобы они волновались обо мне больше, необходимо, и они узнают об этом достаточно скоро от Сапфиры.
– Я рассмотрю твою просьбу.
Эрагон ждал, но она не отвечала, и стало ясно, что у нее нет желания объявить о своем решении, он поклонился во второй раз и снова сказал:
– Спасибо.
Пылающее изображение на поверхности воды мерцало и затем исчезло в темноте, поскольку Эрагон закончил заклинание, он имел обыкновение создавать это. Он откинулся назад и пристально глядел на множество звезд, позволяя его глаза привыкнуть к слабому, мерцающему свету, которым они светились. Тогда он ушел от разрушенного камня с лужицей воды и направился через траву и кусты к лагерю, где Слоан все еще сидел вертикальный, твердый как литой кусок железа.