Эрагон.Брисингр
Шрифт:
Обстановка была такой запутанной, что он с трудом узнал место, которое рассматривал раньше.
Сапфира и Летхрблак катались по пещере, царапались когтями, пинали и кусали друг друга с достаточным силой, чтобы выдавить скалу под собой. Шум их борьбы был, должно быть, невообразимо громким, но для Эрагона они боролись в тишине: его уши ничего не слышали. Тем не менее, он чувствовал колебания под пятками ног, так как громадные животные бились от стены до стены, угрожая раздавить любого, кто подошел бы к ним близко.
Поток синего огня вырвался
Быстрый, как выпущенная из лука стрела, второй Летхрблак устремился из арочного прохода, внезапно атаковал Сапфиру с бока и, открыв свой узкий клюв, издал ужасный, лишающий силы вопль, который создал у Эрагона ощущение покалывания кожи на голове и холодный комок страха в животе. Вой приводил в беспокойстве всех, кто мог его слышать.
Запах от обоих летхрблаков напоминал теперь тот вид непреодолимого зловония, которое можно было получить от полудюжины фунтов протухшего мяса, которое бросили в бочку с нечистотами и оставили на брожение в течение летней недели.
Эрагон закрыл рот, так как его начало поташнивать, и сосредоточил внимание на другом, чтобы удержаться от рвоты.
В нескольких шагах от него скрючился Роран, приземлившись у стены пещеры. Эрагон увидел, как его кузен поднял руку и встал на четвереньки, затем на ноги. Глаза Рорана остекленели, и он шатался как пьяный.
Позади Рорана из соседнего туннеля появились два раззака. Они держали в уродливых руках длинные, тусклые клинки с античным узором. В отличие от своих родителей, раззаки были приблизительно такого же роста и сложения, как люди. Черный как смоль экзоскелет полностью заключал их в латы с ног до головы, было видно, что даже в Хелгринде раззаки носили темные одежды и плащи.
Они двигались с поразительной скоростью, а быстрые и отрывистые жесты походили на движения насекомого.
Однако до сих пор Эрагон все еще не мог почувствовать раззаков или Летхрблака. "Может они тоже иллюзия?" – задался он вопросом. Но нет, это была чушь; тело, которое Сапфира рвала своими когтями, было вполне реально. Другое объяснение пришло ему на ум: может быть, было невозможно обнаружить их присутствие. Возможно, раззаки могли скрывать себя от мыслей людей, их жертв точно так же, как пауки прячут себя от мух. Если так, то Эрагон, наконец, понял, почему раззаки имели такой успех, охотясь на магов и всадников для Гальбаторикса, хотя сами не могли использовать магию.
"Проклятье!"– Эрагон мог бы позволить себе более красочные проклятья, но это было время для действий, а не проклинания неудач. Бром утверждал, что раззаки не были ему достойными противниками днем, и, несмотря на то, что это было правдой, заклинания, которые Бром придумывал десятилетиями, чтобы использовать против раззаков, давали результат, но Эрагон знал, что без преимущества неожиданности он, Сапфира
Подняв свою руку над головой, Эрагон крикнул:
– Брисингр! – и бросил ревущий огненный шар в раззаков. Они уклонились, и огненный шар ударился в каменный пол, оплавил в течение секунды, а потом померк. Заклинание было глупым и детским и не могло нанести существенного повреждения, если Гальбаторикс защитил раззаков так же, как и Летхрблаков. Однако Эрагон остался доволен этой атакой. Это отвлекло раззаков на достаточное для Эрагона время, чтобы броситься к Рорану и прижаться своей спиной к спине кузена.
– Задержи их на минуту, - прокричал он, надеясь, что Роран услышит. Услышал ли он или нет, но смысл понял, поскольку закрыл себя щитом и поднял свой молот с готовностью к битве.
Много сил содержалось в каждом ужасном ударе Летхрблака, вот уже истощилась защита от физических повреждений, которую Эрагон установил вокруг Сапфиры. Без нее Летхрблаки нанесли несколько рядов царапин – длинных, но неглубоких – вдоль бедер и еще сумели ранить ее трижды своими клювами; эти раны были небольшие, но глубокие и причиняли много боли.
В ответ Сапфира обнажила ребра одного Летхрблака и откусила три последних фута хвоста у другого. Кровь Летхрблаков, к удивлению Эрагона, была сине-зеленого металлического цвета и мало чем отличалась от ярь медянки (краска такая), которая образуется на состарившейся меди.
В эту минуту Летхрблаки отошли от Сапфиры, начали кружить, делая время от времени выпады для того, чтобы не подпускать ее, но пока ждали, когда она утомится или пока они не смогут убить ее одним ударом своих клювов.
Сапфире было намного удобнее, чем Летхрблакам, начать бой, благодаря ее чешуе – которая была прочнее и крепче, чем серая шкура Летхрблаков – и зубам – которые были намного более смертельными вблизи, чем клювы Летхрблаков – но, несмотря на все это Сапфире было сложно отгонять обеих тварей сразу, тем более, что потолок мешал ей прыгнуть и взлететь или иным способом перехитрить своих противников. Эрагон боялся, что даже если она одержит победу, Летхрблаки покалечат Сапфиру до того, как она убьет их.
Быстро вдохнув, Эрагон бросил заклинание, содержащее один из двенадцати методов убийства, которому его научил Оромис. Эрагон был осторожен, выражая заклинание последовательно, чтобы, если защита Гальбаторикса помешает, можно было прекратить волшебство. Иначе, заклинание будет поглощать силы до тех пор, пока он не умрет.
Хорошо, что были приняты меры предосторожности. После произнесения заклинания Эрагон быстро осознал, что магия не оказала никакого воздействия на Летхрблаков, и прекратил атаку. Он и не надеялся на успех с традиционными смертельными словами, но должен был попытаться, ведь в незначительном случае Гальбаторикс мог оказаться небрежен или несведущ, когда накладывал защиту на Летхрблаков и их потомство.