Эпсилон Эридана
Шрифт:
— Ой, смотри!
Франческа успела заметить фиолетовую молнию, сверкнувшую со стороны вокзала. Раздался резкий хлопок. Хвост «Скаута-18» рассыпался, с робота потекли струйки расплавленного металла. Безумная машина опустилась на бетон, ноги ее разъехались, и она замерла окончательно.
— Кто это сделал? — поразилась Ио.
— Макула.
— Вот те раз! Она нас спасла. Зачем?
— Не знаю. Может быть, чтобы съесть. Хватит валяться, бежим!
— Куда?
— Вон к тому "Годдарду".
— Неужели он еще может взлететь?
— Если не сможет — нам конец.
— Что ж, попробуем ухватиться за эту соломинку.
Стартовый стол находился в нескольких сотнях шагов. Они пробежали это расстояние на едином дыхании, взлетели по решетчатым ступеням, и тут силы иссякли. Обхватив посадочную опору, задыхаясь, обе смотрели в сторону астровокзала, от которого ползла макула. До нее оставалось не более полукилометра, но ни Франческа, ни Ио не были в состоянии что-либо предпринять.
— Играет… как кошка… с мышатами, — пробормотала Франческа. — У-у, ненавижу!
— Плюну в рожу, — решила Ио. — Или что там у нее.
— Лучше ищи чеку.
— Какую чеку?
— Аварийного открытия люка. Должна быть с твоей стороны.
— А… сейчас.
Пошатываясь, Ио обеими руками ощупала опору.
— Есть! — радостно крикнула она.
Разматываясь, сверху свалилась узкая лестница из гибких канатиков.
— Работает, древняя механика…
— А вот не сцапает нас макула! — крикнула Франческа. — Фигушки!
Подпрыгнув, она ухватилась за перекладины и с неожиданной энергией принялась карабкаться вверх, к черневшему проему люка.
— Заканчивай размышления! — крикнула она оттуда.
— У тебя открылось второе дых-дыхание?
Франческа расхохоталась.
— А будет забавно, если мы натянем нос этой кляксе! А мы натянем, вот увидишь. Когда-то у меня была тройка по вождению «Годдардов», но я все помню. Особенно сексуальные вкусы инструктора.
— Это… обнадеживает.
Перебирая вялыми конечностями, Ио поднялась в шлюзовую камеру и нажала кнопку закрытия люка. Когда она добралась в рулевую рубку, Франческа уже одну за другой нажимала кнопки пульта и что-то даже напевала.
— Считай, что ноги мы унесли, подружка! И все, что выше.
Ио не разделяла ее внезапного оптимизма. Она была уверена, что макула имела возможность их догнать, и не одну, но почему-то не догоняла. Время, когда такие вещи можно было списывать на случайность, давно миновало. Тут крылся расчет.
Франческа увлеченно продолжала колдовать над пультом, по которому пробегали огоньки готовности.
— Прелесть, прелесть, — бормотала она. — Горючего мало, но нам хватит. Не в соседнюю же галактику лететь! Так, софус доверия не вызывает. Ничего, обойдемся. После шнелльбота — это велосипед!
Вспыхнули экраны кругового обзора. Макула находилась в трехстах метрах от стартовой позиции.
— Почему она так медлит? — не могла понять Ио.
— Не знаю. Какая разница? Пристегнись, сейчас взлетим.
В тот момент, когда между ними и макулой взметнулись султаны разрывов, подоспевший Барановский открыл заградительный огонь из пушек. Но скорость «Гепарда» была слишком большой, и он промчался дальше.
— Франни, я поняла, — сказала Ио.
— Что?
— Мы с тобой —
— Приманка? О чем ты? Внимание, запускаю двигатели. Пристегнись же наконец!
— Сейчас.
Ио подключилась к бортовым системам связи.
— Алло, Яцек! Ты меня слышишь?
Сквозь помехи прорвался голос Барановского.
— Слышу, слышу, Иочка. Сейчас развернусь и мы вас прикроем.
— Ни в коем случае! Немедленно уходи к "Орешцу"!
— Не понял. Повтори, я не понял.
— Сейчас же уходи к базе "Орешец"!
Связь прервалась, все потонуло в треске и вое. «Годдард» гудел, трясся, стонал. Из-под него повалил дым, вырвались языки пламени. Прошло не меньше трех секунд, прежде чем ракета оторвалась от стола и лениво начала набирать высоту.
— Уф! — обрадовалась Франческа. — Кажется, мы не взорвались.
— Мы-то — да…
— Ты о чем? Мы спаслись, Иочка!
— Взгляни на правый экран.
Франческа оторвалась от своих приборов.
Они уже успели набрать некоторую высоту, откуда просматривалось поле космодрома. Метрах в восьмистах от них протянулся дымный след шнелльбота. А под ним, вытянутые в нитку, прямо из покрытия вспухали растущие черные шары. Макулы, видимо, находились на разных стадиях развития, поэтому отличались величиной и подвижностью. Самым пугающим было то, что ближайшие отрывались от поверхности. Они всплывали, словно пузыри в аквариуме, одна за другой. Макулы умели летать — вот что было самым пугающим.
30 сентября
Это — последняя запись. Дневник и всю информацию, которую удалось добыть, помещаем в спасательную капсулу, которую отправим за предела системы Эпсилона. Радиомаяк позволит найти ее тем, кто придет после нас, им не придется начинать все с нуля.
Только исчезли с экранов радара шнелльбот Барановского и планеплолет «Годдард», в котором пытались спастись Ио и Франческа. Нависла угроза над базой. Посылать туда Бертрана бесполезно. У нас остается последнее средство: вступить в схватку с самим «Вихрем». Разумеется, никакой уверенности в победе нет, но мы проведем этот завершающий эксперимент, чем бы он ни завершился. Поэтому должна поделиться не только фактами, но и своими предположениями.
Так уж сложилось исторически, что разум мы привыкли отождествлят с жизнью. События на Кампанелле заставляют взглянуть на проблему под иным углом. Все началось, с предположения Рональда о том, что мы имеем дело с некоей автоматической системой. Действительно, изучение макул не привело к выявлению свойств, присущих биологическим объектам. Но при всей мимолетности наблюдений явственны как способность макул к целенаправленной деятельности, так и способность приспосабливаться к меняющимся условиям в ходе выполнения задачи, — несомненные признаки разума. Если это автоматическая система, остается поражаться заложенным в нее возможностям. Реджинальд, склонный к аналогиям из мира искусства, вспомнил о мертвой, но функционирующей голове, образе, придуманным одним старорусским поэтом. Что-то в этом есть. Прощайте! Командор САЯН.