Эпоха Пятизонья

Белозёров Михаил Юрьевич

– Слушай, а тебе не кажется, что нас кто-то водит?

– С смысле? – Майор Базлов, не очень-то слушая его, стремительно двигался к ближайшей развилке. – Вот куда мы здесь свернули? Куда?

– Да подожди ты… – сказал Костя, ухватившись за свою мысль, как за спасительную соломинку. – Не выйдем мы здесь.

– Почему? – Майор уверенно свернул направо, хотя Костя пошел бы налево.

– Потому что нам морочат голову.

– Кто? Что ты несешь? А еще сталкер!

– А помнишь тех, из стены?

– Ну и что? Может, их и не было? Может, нам

обоим показалось? Я слышал, что в подземельях так случается: бродишь, бродишь, а потом тебе всякая чертовщина видится.

– Да нет… – не очень уверенно возразил Костя. – «Титан» рисует план, который не замкнут, словно мы все время идем и идем в бесконечность.

– А хочешь, я разрушу всю твою логику? – самоуверенно заявил майор.

– Ну?.. – недоумевающе посмотрел на него Костя.

– Если сознание человека еще можно изменить и заставить верить в неочевидные вещи, то как можно влиять на аппаратуру?!

– Так-х-х-х… и я о том же! – воскликнул Костя, удивляясь непонятливости Базлова. – Вот твой знак?

– Ну…

– И этот тоже?

– Ну?..

– А этот?

– Этот я точно не ставил, я ставил один большой знак в начале пути.

– Ну?.. – Костя вопросительно посмотрел на него. – Ничего не понял…

Майор схватился за голову и сел на корточки, прислонившись спиной к стене. Костя упал напротив на странную кучу мусора. «Титан» в целях экономии тут же снизил расход энергии в два раза. Фонари едва тлели. Лицо майора в их свете казалось черным.

– Выходит, ты прав? – осторожно спросил Базлов.

– На, поешь, – сказал Костя, протягивая хабар-кормилец.

Пока майор заправлялся, он посмотрел на часы, которые показывали восемь часов вечера, получалось, что они бродят весь день, хотя субъективно Косте казалось, что прошло не больше трех часов. Если кто-то хотел нас обмануть и запутать, то это ему удалось, подумал он.

– Но ведь так не бывает! – возмутился он и сжал кулаки.

– Чего орешь? – хрипло спросил майор.

– Это я так… – ответил Костя. – От злости. Извини…

– А-а-а… – вздохнул майор. – В яме я тоже злился и кусал себе руки. А что толку?

– Слушай! – воскликнул Костя. – А ведь тебя специально выпустили!

– Да ладно тебе! – усмехнулся майор. – Кому это надо?

– Нет, я серьезно. – Костя откинул шлем. – Кому-то очень надо было, чтобы ты вышел на поверхность!

– Но зачем?! – удивился майор.

– А чтобы морочить мне голову!

– Не годится, – насмешливо ответил майор.

– Почему?

– Потому что тебя и так могли убить, хоть десять тысяч раз. Кому ты нужен? – Он только не добавил для полноты картины: «жалкий черный сталкер».

– Да… – нехотя согласился Костя и подумал, что майор не знает об «анцитауре», а те, кто знает, или подозревает, или просто видит, что он везунчик, именно так и поступили бы. Увели бы везунчика с места событий и выиграли бы время. Время!.. Точно! Кому-то срочно нужно выиграть время!

Когда Костя сформулировал эту теорию, она самому ему показалась дикой. Действительно,

подумал он, что стоило убить меня с помощью «богомола»? А он мне, наоборот, помог. Значит, в тот момент «они» меня не контролировали, а может, просто наблюдали с колокольни Ивана Великого? Можно сказать, планы строили, используя майора. Значит, они дальновиднее всех нас? Он поймал себя на мысли, что рассуждает, как последний псих. Так может и крыша поехать, решил он и едва не перекрестился. Не было у него такой привычки. Не то чтобы он не верил в Бога, но и не почитал Его. Так – серединка на половинку.

– Соблазнительно, конечно, поверить в высший разум, но это недоказуемо, – во весь рот зевнул майор. – Все гораздо проще. Классическая логика еще никого не подводила.

– Я тоже так думаю, – согласился Костя. – Но в Зонах может произойти все что угодно. На то они и Зоны.

Он не стал рассказывать, чего навидался в Чернобыльской Зоне, и подумал с облегчением: хорошо, хоть здесь ловушек нет. Хотя, может, все впереди?

– Пожуй лучше, – сказал майор, передавая хабар-кормилец Косте, – а я посплю. Буди, если что, – И завалился на тот бок, где у него был целый рукав.

«Пермендюр» он положил рядом с собой, прикрыв его куском полиэтилена из мусорной кучи. Костя уже заметил, что майор Базлов с любовью относится к оружию.

Теперь картина из пазлов, которую он собирал, приняла несколько иной вид. А вдруг я сам участвую в чьей-то хитроумной игре в качестве пазла? Вдруг кто-то могущественный учитывает мою судьбу, экзокомбез «титан» и генерала Берлинского, да и вообще всю обстановку в стране? Ведь может так быть? Может, хотя бы чисто теоретически. Что же это за Зона такая хитрая, которая думает за меня?

Он «надел» шлем и прислушался. Гул был тут как тут, рядом и в то же время далеко-далеко. Усилитель звука типа «нетопырь» ничего не мог поделать – ни взять азимут, ни усилить до необходимого уровня, словно ему не хватало мощности. Гул специально рассеян, сообразил Костя, кто-то его маскирует. «Титан» исправился и замкнул схему туннелей. Детектор движения молчал. Его сиреневые точки слились в одну крохотную и были сдвинуты на периферию поля зрения. Индикатор мощности застыл на двадцати пяти процентах. Он давно уже не рос и не уменьшался, и Костя не знал, радоваться ему или огорчаться по этому поводу. Фонарики постепенно стали гаснуть. И только один – на груди – перешел в режим ночного бдения. Усилитель зрения, наоборот, проснулся, и мир стал зеленоватым. Лабиринт наполнился вязкой тишиной, только гул никуда не пропал. Костя стал задремывать. Ему вдруг привиделось огромное лицо «богомола». «Достань мне машинного масла, – просило оно, – достань… Христом Богом прошу… колени болят, ох как болят…» – «Где же я его тебе возьму? – оглянулся Костя. – Здесь одни голые стены». – «А ты посмотри наверх». Костя посмотрел наверх и увидел луну – тонкую, как ободок консервной банки. Луна была очень странной. Она висела не как обычно, под углом, а сверху – прямо над головой.