Эпоха Пятизонья
Шрифт:
Где-то внизу кричали и метались в ярости выродки. В их голосах Костя слышал неподдельное восхищение. Должно быть, никто из людей не убегал от них по стенам домов. Он предпочел не смотреть вниз, потому что с детства боялся высоты, а активизировал шлем-самосборку и понесся дальше. Благо крыша была лишь слегка покатой. Следующая оказались на два этажа ниже и не такой плоской. Зато «анцитаур» сработал на диво удачно: Костя, не задумываясь, прыгнул вниз, шипы, которые появились в подошвах ботинок, вонзились в кровельное железо, и два шага обозначились за Костей, как следы «кошек», затем шипы убрались в подошву. Ах, хорош «титан»! – восхитился Костя. Он
Впервые Костя почувствовал присутствие некой силы. Она казалась спокойной, уверенной, но явно следила за ним, будто говорила: «Ты один, опасности не представляешь, лазаешь там по крышам, ну и лазай на здоровье. Только не очень старайся, а то как щелкну!» Впрочем, с ним готовы были разобраться и простые выродки. Вот такие странные мысли он угадал. И правда, подумал он, что может сделать один человек, пусть даже и в экзокомбезе «титан», пусть даже умеющий прыгать по крышам? Эти мысли страшно его смутили. Силы были явно не равны. И, честно говоря, он ничего не понял.
Справа за «Теплыми Торговыми рядами» горели на солнце колокольня мужского монастыря и купол духовной семинарии. Больше он ничего рассмотреть не успел. В наушниках что-то противно заскрежетало, как железо по стеклу, и дребезжащим голосом генерала Берлинского спросило:
– Костя! Как ты там?
– Да ничего вроде, – ответил он, прислушиваясь к тому, что делали выродки.
Их возбужденные голоса эхом разносились по Ильинке.
– Фу-ты ну-ты! Связь заработала! А мы тебя похоронили, – добродушно признался генерал. – Как только на Ильинке загудело, мы решили, что это по твою душу.
– Как это так? – удивился Костя. – Почему? Живой я, живой!
Он хотел сообщить о стариках – об Анастасии и Захарыче, заодно и о собирателях лома, которые, оказывается, всем нос утерли, но решил, что для этого нет времени.
– Зона выкинула фортель! – возбужденно закричал генерал. – Ударила по Воздвиженке! Но слава Богу, мы чего-то такое сделали, и она убралась. Там у тебя все спокойно?
Костя приподнялся и снова посмотрел в сторону Красной площади, особенно внимательно – в сторону Воздвиженки, но ничего не увидел, потому что тот район был закрыт зданиями, да и находился ниже.
– Все спокойно… – с некоторым сомнением ответил он, и снова ему захотелось рассказать обо всем, что с ним произошло за эти неполные сутки, а главное – что имеется вход в эту самую Кремлевскую Зону, но генерал перебил его:
– Не буду спрашивать, где ты находишься и как далеко продвинулся. Времени нет. Связь может оборваться в любой момент. Задание твое отменяется. Возвращайся. Кажется, наши вояки научились бороться с этой силой. – В голосе Берлинского слышались одновременно огромное облегчение и гордость хоть за маленькую, но победу. Он не удержался и похвастался: – Мы применили лазерное и электромагнитное оружие.
– Ясно… – разочарованно ответил Костя и подумал, что приказ о возвращении – это то, чего он меньше всего ожидал услышать, то, что прервало его историческую миссию, и вообще, все его надежды. Получалось, что его как бы обманули. – Ладно… возвращаюсь, – сказал он упавшим голосом. – Только вы не начинайте, пока я не выйду.
Если они начнут с этим магнитным оружием, подумал
– У тебя в запасе не больше часа. Ты ведь недалеко ушел?
– Недалеко… – признался Костя, взглянув на часы.
Было пять тридцать утра.
– Ну и ладушки. Давай выходи, да мы начнем, а к обеду закончим.
Хотел ему Костя возразить, что быстро только сказка сказывается, да не быстро дело делается, но передумал. Генерал – он на то и генерал, чтобы больше меня понимать и больше меня знать, подумал он. Уважал он тогда генералов очень.
– Хорошо, – пообещал Костя, и даже мысль о том, что он скоро увидит Леру, не обрадовала его.
Связь так же внезапно оборвалась, как и наладилась – с зубовным скрежетом и визгом. Костя снова остался один. Тебя бы сюда, на крышу, генерал, я бы посмотрел, злился он. Я бы посмотрел, как ты запрыгал бы. Костя прислушался. Выродки-то ли карабкались на здание, то ли забивали крюки, чтобы вскарабкаться.
Костя вовремя снял с плеча дробовик: изумленная морда выродка появилась как раз над карнизом. Выродок необычайно легко встал на край и огляделся. Костю он не видел. «Титан» принял серый цвет торца стены. На крышу тут же вскарабкались еще двое. Это меняло соотношение сил. Вслед за тремя выродками полез четвертый. Костя не стал ждать, когда наберется рота, а выстрелил, прицелившись в центр компашки. Всех четверых снесло, словно ураганом. Внизу раздались крики ужаса и злости.
И тут они полезли со всех сторон – и справа, и слева. «Бах! Бах! Бах!» – Костя в мгновение ока расстрелял полбарабана и проклял недальновидного генерала Берлинского, потому что получалось, что для Зоны трех дисков явно мало. А выродки уже бежали по крышам со стороны Черкасского переулка и бросали свои звездочки, даже не видя, куда надо бросать. От этого крыша уже «горела» во многих местах. «Оранжевая мачмала» растекалась и, жужжа, капала на землю. Языки копоти лизали стены соседних домов. Костя больше не дал никому из выродков вскарабкаться на козырек и еще с десяток из тех, кто бежал со стороны переулка, завалил, а потом сам вознесся на здание Верховного Суда РФ, а уж с него, вопреки всем законам тяготения, сиганул на Троицкое подворье.
До самой крыши он, конечно, не допрыгнул – сил не хватило, хотя «титан» и постарался на славу, а, выломав раму на третьем этаже, влетел в помещение, похожее на канцелярию. Сотворил там небольшой кавардак, разбил в щепки все, что можно было разбить. Только времени рассматривать обстановку из красного дерева у него не было. Да и не в том он был состоянии. Ему показалось, что он сломал все-все до единой кости. Но когда, крутанувшись волчком у стены, попробовал встать, это, к его большому удивлению, ему удалось без особых проблем. «Титан» действовал безотказно, как хорошо смазанный и очень надежный механизм. «Ведь умеют же наши делать! Умеют!» – радостно подумал он и воздал должное генералу Берлинскому.