Эпоха Пятизонья
Шрифт:
Захарыч с упреком произнес:
– Дорогая, я же тебе говорил, что у сталкеров должен быть такой специальный хабар, который источает еду и питье. А ты мне не верила. Поэтому она и напекла тебе «преснушек».
– За «преснушки» большое спасибо, а питье у меня есть, – объяснил Костя. – Лишнее носить не положено.
– Ну, раз не положено… – не без сожаления согласилась Анастасия, – то не положено. – И спрятала бутылку с водой за спину.
Захарыч уже стоял на лестничной площадке и глядел на Костю так, как глядят на собравшегося в дальнюю дорогу человека, а на этой дороге столько опасностей,
– Счастливой дороги! – Старуха вышла на лестничную площадку и помахала им вслед костлявой рукой. – Будьте осторожны!
– Будем-будем, – пообещал Захарыч, спускаясь на этаж ниже и покрякивая при каждом шаге.
– А тебя жду не позднее чем к обеду! – предупредила Анастасия.
Костя понял, что, несмотря на все выпады, старуха волнуется за Захарыча.
– Приду-приду… – пообещал Захарыч, переступая через ступени, как большая механическая кукла, то есть вначале на пятку, а потом на носок.
Оказалось, что черный ход был в подвале.
– Я его специально открыл, чтобы незаметно бегать в магазин, – хвастливо сказал Захарыч. – Я предусмотрительной.
– Я помню, – согласился Костя, – вы же преподаватель.
Костю так и подмывало спросить, но он стеснялся. Наконец не выдержал:
– А почему… – он посмотрел на Захарыч, который ковылял рядом, – почему вы до сих пор живы?
– Как почему?.. – удивился Захарыч и остановился.
– Все вокруг погибли, а вы остались…
– А-а-а… ты об этом! Потому что старые. Старые ведь никому не нужны.
– Ну… в общем-то, не нужны, – согласился Костя, все еще не понимая, куда клонит Захарыч.
– История такая, – сказал Захарыч, – когда всех выселяли, мы с Анастасией спрятались в подвале. Кстати, в соседнем квартале тоже старики спрятались и остались живы. Нас почему-то никто не тронул. Молодые все погибли, а мы живем.
– А вы никого не видели?
– Кто здесь может быть, кроме выродков? Как только земная власть упала, так они и полезли.
– Откуда? – очень удивился Костя.
– Да из всех щелей.
– А какие они?
– Да всякие-разные. Похожие и на людей, и на животных. Светятся в темноте, но на нас не реагируют, и слава богу.
Перед тем как выйти из подвала, Захарыч внимательно осмотрел двор и только после этого, крадучись, сделал первый шаг. Костя – следом за ним, придержав дверь подвала, чтобы она не хлопнула. Что мог Захарыч увидеть в темноте, осталось для Кости тайной, потому что ночь еще не минула, хотя во дворе от домов лежали тени, а тени эти происходили от полной луны, которая заглядывала прямо в белое кольцо лохматых облаков. А еще там сияли такие яркие звезды, которых Костя никогда в жизни не видел. Казалось, протяни руку, и можно дотронуться до них. Очень похожие звезды он наблюдал в сибирской тайге, но там они были все же мельче и тусклее, а здесь – огромными, под стать луне. Странно, подумал Костя, на Земле так не бывает. Захарыч же, не обращая внимания на луну и звезды, засеменил к ближайшему дому – через дыру в заборе детсада, а затем через калитку с другой стороны. Ощупью покопался с замком, и они нырнули в новый подвал.
– Хорошо, хоть сегодня «оранжевой мачмалы» нет, – сказал он и включил фонарик.
Зеленоватая
– А что за «мачмала»?
– А порой сочится сквозь землю, и такое ощущение, что у нее приливы-отливы через каждые восемь часов. А еще, что она горит, хотя на самом деле не горит. Похоже на ракетное топливо. Но это, конечно, не топливо, потому что нетоксичное, вроде присадки какой-то, но без особой активности.
– А вы откуда знаете?
– Я в эту «мачмалу» камни бросал, и бензин лил, и азотную кислоту. Даже один раз гранату кинул.
– И что?
– Да ничего не происходило. Но то, что «мачмала» неземная – совершенно очевидно. Но и не окисел, и не горючее, и не металл.
– С чего вы взяли?
– Я специалист по ракетному топливу. У нас если разольют, то уж разольют – топливо никуда не девается. У нас без противогаза и ОЗК [3] не подойдешь. А здесь пропадает само по себе, без следа. Я же говорю: отливы и приливы каждый восемь часов. Вот посмотришь – в четыре часа начнет появляться.
3
ОЗК – общевойсковой защитный комплект.
– Да, странно, – согласился Костя, – при чем здесь отливы и приливы?
– Я на завтра новый эксперимент придумал. Хочу взять пробу в пробирку и определить хоть, к какой группе веществ относится «оранжевая мачмала».
Увлеченные разговорами, они уже прошли полподвала, то и дело спотыкаясь о трубы, которые надо было перешагивать. Из потолка торчали голые провода, которых надо было остерегаться, чтобы не ударило током. Воняло крысами и гнилью. Только тогда Костя спохватился, что расслабился окончательно и бесповоротно и даже дробовик закинул за плечо. Эдак я точно до конца дня не доживу, решил он и дал себе слово быть внимательным, а дробовик повесил на шею, но добился только того, что стал цепляться им во всех узких проходах.
– А что здесь происходило, когда наши пошли? – поинтересовался он, перелезая через огромный ржавый вентиль, по которому сочилась вода.
– Да ничего особенного. Сейчас мы выйдем и увидишь. Они же силу применяли, а сила силу ломит.
– Ага… то есть вы хотите сказать, что сила Зоны сильнее.
– Конечно, – очень убедительно высказался Захарыч. – Только сила непонятная. Невидимая. Я ее только один раз видел.
– Расскажите, – попросил Костя, и у него по спине пробежали мурашки.
Но Захарычу и без его просьбы не терпелось выложить все, что он знал. Он только для пущего эффекта выдержал паузу. Они как раз миновали подвал и стояли перед низким выходом.
– Вот здесь… – таинственно произнес Захарыч и, открыв дверь, показал пальцем наружу.
Не устояв перед его жестом, Костя выглянул во двор и сразу увидел танк. Его черная скособоченная тень застыла как раз напротив подъезда. Видать, танкисты, захваченные врасплох, пытались вернуться назад, в центр, потому что танк смотрел в противоположную от Кремля сторону. У этого танка тоже не было части катков, да и гусеницы отсутствовали.