Эпоха героев
Шрифт:
Он тоже боялся.
Он тоже не знал, что нас ждёт.
И от этого мне стало… легче.
Его тревога обняла мою, и они слились воедино.
Вдруг несколько лебедей взлетели. Птенцы выскочили из-под стола и побежали к родителям, а мы все поднялись, когда куст, увитый петуниями, затрясся. Земля брызнула комьями, показались корни и…
Рука.
Куст исчез в дыре. Спустя несколько секунд на поверхности показалась голова.
Ойсин увидел нас и улыбнулся.
— Ха! Карадо, старый недоверчивый, ты задолжал мне цветочный
Лепрекон выскочил из ямы, будто его вытолкнули снизу. Уперся лакированными сапогами в рыхлую землю и нахмурился. В своей ливрее и шляпе он выглядел так, словно вышел не из-под земли, а со сцены.
— Это не дворец. Это сады.
— Пустяки!
— Какого… чёрта…? — пробормотала Гвен.
Ойсин вытащил кирку и мешок, сияя. В паре метров Эпона наблюдала за происходящим безразлично.
— А знали ли вы, что принцесса гобов Геирдия вырыла кноки за пределами царства гномов незадолго до войны?
Мэддокс шумно выдохнул.
— Теперь знаем.
***
В ту ночь мы устроили пир в одном из музыкальных залов — в честь возвращения Ойсина и всего, что он принёс с собой: оружия, которое нам было так необходимо, и отважных союзников.
Лепреконы из Робабо присоединились к экспедиции Ойсина, когда встретили его в кноках. Их было так много, что Мэддоксу в конце концов пришлось принести из кухни лестницу, чтобы они могли подниматься и подниматься из норы. А Реан едва не упала в обморок, когда Веледа велела ей разместить их в гостевых покоях — там же, где жила и она сама. Лепреконов оказалось больше сотни, и они предупредили нас, что прибыли лишь из Робабо, а ждать следовало многих других из других лесов.
Но настоящим сюрпризом стали брауни. На этот раз Хоп и правда выронил всё, что держал в руках. Мы поняли, что многие из прибывших были его потерянными родственниками, большей частью потомками. Они покинули Спорайн после войны в поисках счастья в других краях, вдали от демонов и людей, опасаясь показываться на глаза. Поэтому Хоп и не смог их найти.
— Придётся наладить производство множества крошечных кружек, — сказала я, стараясь не замечать его крупных слёз.
— Э-это было бы здорово, да.
Ойсин говорил о кузнице Гоба с восторгом кузнеца, который никогда не надеялся ступить на ту же землю, что и величайший из мастеров.
— Там было всё. Чертежи, таблички, формулы, материалы. Некоторые такие благородные, что не проржавели и не испортились. Я даже нашёл документы, написанные его рукой, рукой самого Гоба, о том, как он создал свой молот! Милосердная Ксена, мы… ах!
Празднество замерло, когда в зал вошёл Оберон и Компания. Особенно — Оберон и его рога. Все новоприбывшие существа когда-то принадлежали к Двору Паральды, а значит, их души откликались на присутствие короля фэйри.
Оберон вскинул руки:
— Без реверансов, без рыданий. Просто продолжайте веселиться, пожалуйста.
В какой-то момент ночи Ойсин подал мне знак.
—
Я улыбнулась ему тепло.
— Спасибо большое.
— Я слышал об Орне. К несчастью, ни одно из моих испытаний с ней не дало результата. Что бы там ни было, что позволяет ей убивать демонов…
— Я поняла.
Я рассказала ему свою догадку: что Орна — плод деяний Теутуса, выкованная из прежнего зачарованного меча и предательства.
— Меч крови, — прошептал Ойсин. — Логично. Зачарованные клинки уникальны и непостижимы. Жаль, что теперь мы не можем на неё рассчитывать. Настоящая жалость.
Да, так и было. И не только из-за её силы, но и из-за неё самой. Я скучала по этой упрямой мечнице.
— У меня есть и твой заказ. Я закончил его вскоре после того, как вы с драконом исчезли.
Я снова залилась краской, как в тот день, когда просила его об этом.
— А. Спасибо.
Он протянул мне деревянную коробочку, легко умещавшуюся на ладони.
— Вот тебе совет кузнеца, которого никто не спрашивал: ноги унесут тебя туда, где твоё сердце.
Ну, этот я поняла куда лучше, чем первый. Я рассмеялась.
— Учту.
Он дал мне ещё пару указаний и ушёл.
К своему удивлению, я нашла Мэддокса сидящим между Персиммоном и Мидоу, с кривой усмешкой слушающего их байки. Уж если бы пришлось ставить, то я бы поставила, что они рассказывают о времени, проведённом в Анисе с Волундом.
Но стоило мне открыть рот, его взгляд поднялся и нашёл меня. Вспыхнул мгновенно. Мои узы защекотали, до меня дошло его желание, то, как прекрасна я для него, и счастье.
Его собеседники тяжело вздохнули.
— Пошли, Перс, тут запахло драконьим брачным гнездом.
Я проводила их взмахом пальцев. Обошла стол и подошла к своему спутнику, который тут же притянул меня к себе.
— Можно я украду у тебя пару минут праздника?
— Мы уже решили, что из тебя отличный вор.
Он поднялся и положил ладонь мне на поясницу. Каэли и Гвен заметили нас и состроили такие рожи, какие я ни за что не хотела бы видеть у своей младшей сестры. Она слишком много времени проводила с воительницей.
Я уже успела привыкнуть к дворцу. И без давления Тэу Биадха, тяжёлых нарядов и толпы человеческих вельмож вокруг я смогла по-настоящему оценить его красоту и вспомнить то, что слышала когда-то: что Триада строила его, думая о доме. Возможно, давным-давно тёмный замок, который я видела в Ином Мире, был чистым и светлым. Домом отважных и магических Туата.
— Мне нравится твой наряд, — заметил Мэддокс, дёрнув за подол моей юбки.
— Я всё ещё не нашла здесь женских брюк.
Я провела ладонью по мягкому льну. Неплохо. Кремового цвета, без излишних украшений; я могла заправить внутрь блузу и подпоясать поясом с ножнами и сапогами. Странное сочетание, но мне было удобно.