Эпоха героев
Шрифт:
— Я займусь Волундом.
По спине Веледы пробежала дрожь. Мы все посмотрели на фейри так, будто он свихнулся.
Мэддокс вскинул бровь:
— Ты займёшься им, а мы — остальными тремястами?
— Рыжая, дай мне одно из твоих оружий.
Гвен защитно коснулась своих кинжалов с красными рукоятями.
— Ищи себе собственное.
— Это же единственное оружие из гематита поблизости, верно? — Оберон протянул руку. — Дай его. Пожалуйста.
— Заклятия не спасут тебя от того, что оно в итоге обожжёт, ты же знаешь?
Он
Персиммон и Мидоу обступили друга.
— Подожди, Берон.
— Подумай, что ты делаешь, ладно?
Оберон бросил взгляд к решёткам и пустой дороге.
— Можете пойти со мной, если хотите. Но тихо.
И пошёл вперёд с привычной самоуверенной походкой, его длинные светлые косы скользили по спине. Его друзья без колебаний пошли за ним.
И Веледа, после секундного ступора всех остальных, тоже.
Я догнала её быстро, пока Гвен мчалась к Академии, а Абердин посылал за Братством.
— Ты понимаешь, что происходит, да?
— Я знаю, что может произойти. И если случится…
— Можно яснее?
— Нет. Я дала обещание.
Я всё поняла. Оберон и Веледа хранили секреты друг друга.
Батальон Волунда показался за Площадью Согласия. Лидера Инис Файл было легко узнать — он, как и положено, шёл впереди. На этот раз он выбрал не паланкин, а одного из крепких вармаэтских верблюдов. Тяжёлые копыта животного били по брусчатке, и звуки гулко отзывались в пустых улицах.
Они принесли с собой пустыню и бури. Песок и что-то электрическое хлестали воздух над ними. Их фейри раскрыли силы, ясно показывая, с какими намерениями пришли. И мы все знали, какой вред могли причинить Волунд и его сыновья простыми свистками.
Я заметила Рана, Сивада и Цефира сразу за их отцом.
Мы ждали их между двумя закрытыми кафе. Если в особняках по соседству оставались люди, они прятались очень тщательно. Песок царапал окна и фасады и вызывал зловещие стоны.
Каэли встала рядом со мной.
— Я могу их окружить, — прошептала она.
Я не сомневалась. Под её грудью пульсировала первозданная, сияющая магия. То, что она делала бессознательно, уже было невероятным. Вся растительность вокруг дворца обрела силу лишь от её присутствия, и я всё ещё помнила то, что она изрыгнула своим рыком.
— Подожди, — сказала я. — Похоже, Оберон решился действовать в одиночку.
Фейри вышел вперёд так же, как в Долине Смерти, когда бросил голову Дуллахана к ногам короля Нессии. Он остановился, когда между ним и Волундом осталось около тридцати метров. С этого расстояния его единственный рог выглядел тонким, жалким пальцем, указывающим в небо. Гематита на лице больше не было; я представила, что он так и не вернул его после того, как Мэддокс вышиб его кулаками.
Оберон склонил голову:
— Я сказал тебе в Анисе и повторю ещё раз: это не самая гениальная
Фейри не слушал его. Его глаза уставились на меня, полные ярости.
— Она, — указал он на меня, — не должна быть здесь. Её присутствие может значить лишь одно: что сам Теутус вернул её в качестве приманки.
Богини. Забавно, на что только способно сознание, чтобы оправдать себя.
— Или же на то, что твой хитроумный план провалился, — заметил Оберон.
— Моя дочь справилась.
— Но Аланна жива. А твоя дочь, между прочим, схвачена. Не плачь, уверен, мы сможем устроить так, что вы поделите одну камеру.
Лицо Волунда перекосилось. Нет, он не чувствовал печали за дочь. Только презрение.
— Ты будешь молить о пощаде за своё предательство, мальчишка. Я приютил тебя, когда твои родители сдохли как собаки из-за Братства, и пообещал месть в обмен на верность. Всё это время я давал тебе именно это. И у меня есть особое место для тех, кто бросает своего короля в решающий момент. Ты больше не часть Инис Файл!
Оберон тяжело вздохнул:
— Ну что ж, мы и сами собирались уйти; «Оберон и Компания» прекрасно справятся без вас. В конце концов всё сводится к одному: к твоей легитимности как короля фейри. Ты им являешься? — Пока он говорил, то легко сбросил рубашку и бросил её на землю. Его бледная кожа впитывала тусклый свет, а спрятанные мускулы перекатывались при движении. — Интересно, что станет с Инис Файл, если притязания их лидера окажутся пустышкой.
— Ты никогда не узнаешь ответа на этот вопрос, — прорычал Волунд.
— Правда? Ну, посмотрим.
Кинжал Гвен блеснул, когда Оберон повёл им. Он стоял к нам спиной, и мы не видели, что именно делал, но по искажённому отвращением лицу Волунда я догадалась — нечто ужасное. На мостовую упали густые капли крови. Потом целый поток.
Его косы колыхнулись — и что-то рухнуло на землю.
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: этот безобразный бледный лоскут был кожей Оберона. А на ней — татуировка.
Он содрал её с себя.
Я раскрыла рот ровно в тот миг, когда сияние залило всю улицу. Я развернула тьму, чтобы защитить нас, сотворив крепкую стену, но… Свет проходил сквозь неё. И он не был враждебным. Повсюду хлынула магия, пахнущая дубом, омелой и мятой. Она в один миг пресекла бурю песка.
Аланна!, — крикнул Мэддокс в моей голове. Я ощущала лишь его руку в своей и тело Каэли, прижатое к моей спине.
Я в порядке. А ты?
В порядке.
Когда свет отхлынул, на месте Оберона стояло сияющее существо. Чуть выше ростом, явно шире, волосы спадали до бёдер тяжёлыми серебристыми косами.
Но самое поразительное — великолепные рога, выходящие из его головы и висков, бросающие вызов самой гравитации.