Эпитафия
Шрифт:
Совсем скоро стемнело и мы остановились на пустующей детской площадке, заняв малюсенькие качельки, едва втиснувшись в них. Фонари с трудом справлялись со своей задачей, нас окутывал
– Знаешь, хоть у меня и много тех, кого обычно называют друзьями, я их совсем не считаю друзьями. Льстецы, честолюбцы ну и просто животные, жаждущие мяса. Смотрят на меня либо как на добычу, либо как на соперника и оба эти типа говорят одинаково сладко, затушевывая правду. – Запнулась, губы замерли. – Странно, но ты не такой, ты смотришь на меня как на дочь.
В груди разгорелся огонь, эти слова – самое горючее топливо. Я для неё такой же особенный, как и она для меня, какое великое открытие! Во мне родилось стойкое желание понять всю её душу и открыть каждый уголок своей, даже если на это потребуется вся оставшаяся жизнь.
– Ты не слишком любишь людей?
– Да, совсем не люблю. Мне намного проще никому не доверять и ни в кого не верить. – Запнулась, бросила резкий взгляд в мою
На следующий же день она вела меня, мне нужно было только держать эту нежную руку, а она, устремляясь вперед, ловко кружила меня с собой, по закоулкам лабиринта. Золотое солнце отражалось от всего: окна, машины, знаки и мелькало все это в глаза на каждом повороте. Налево – в глаза сотни лучиков солнца, отражавшихся даже от кленовых листов. Налево – снова солнце мелькает. Рывок, направо и замерли.
Кажется, мы пришли, отыскав в центре города непобежденный клочок дикой природы. Старые, величавые деревья, ароматные травы и едва видная тропинка, по который мы и идем. В лесу, у корней деревьев прячутся останки древней железной дороги. Вся эта могучая, зеленая сила осаждала серые стены завода, тяжело наваливаясь всем своим стремлением к жизни. В этом месте Елена выглядит ещё прекраснее, если бы боги увидели, какой фигурой, гармонией и изящной строгостью её одарила природа, они бы позавидовали мне. Наверняка среди них нашёлся бы ещё один Тесей или Парис…
Конец ознакомительного фрагмента.