Эпистолярий
Шрифт:
Был он очень испанец отважный!
* * *
Жить бы и жить... В золотом халифате Кордовском
Всякому нужен при случае жид-ростовщик!
Многие тайны купил я. На белых полосках
Много имён записал, да таких, что - молчи!
–
Поля, будто женщины в чёрных мантильях проходят…
Вот и залив. Тайный сговор ведя с рыбаком,
Лодку наймёшь. Там, глядишь, уже ночь на исходе.
Славный побег! Я и думать не мог о таком.
В
Испания спит - неподвижна, юна и прекрасна -
Ей снится Испания... Глаз оторвать не могу
От трещины в лодке. И берег всё дальше! А дальше -
Опять я в Испании... Утро. Оливковый сад.
Покуда хозяйка в кувшин молоко наливает,
Четыре оливки успели на землю упасть;
И через край убежало, пока я с земли поднимаю
Четыре оливки под дулом, похожим на глаз...
Я делаю вид, что испанского не понимаю.
Бегу хорошо! Только плохо, что в утренний час -
Настоящий испанец с вечерней звездой умирает!
МАРОДЁРКА *
(Неаполь-Флоренция-Нюрнберг)
***
Чуть ли не вплавь добирался я в город Неаполь.
Пуля в заду и шершавый дублон за щекой!
Молодой рыбачок подобрал меня. Мы сговорились:
Он вытащит пулю - я выплюну свой золотой.
Дублон мы потратили в местной харчевне. Джованни -
Так его звали - (аж слюни роняя в бульон )
В рейтары звал меня: "Вот, где пограбим!" Джованни!..
–
Так его звал я, когда он уснул под столом.
Из-под стола мы и начали путь свой наутро,
Сумку набив, и наметив маршрут заодним...
Джованни слюнявил девиц всю дорогу,
Что, впрочем, не портило мне красоту Аппеннин.
В тенистых палаццо Флоренция пробует лютню.
Ещё Лоренцетти не умер!.. Его экземпляр
"Китаб-ал-мухтар" Джаубари - забавный подарок!
Как жаль, что тогда я ему ничего не послал...
О, вечные Альпы! О, бедный мой, славный Джованни!
Он так заливался слезами, что весь перевал
Забрызгал. Я думаю, ту обезьяну - в Харране,
С такими талантами он бы, не глядя, убрал.
Я дал ему в ухо, чтоб в Нюрнберг поспеть к фастнахтшпилю.
Терпеть не могу этот праздник дурацкий!.. Хотя,
Когда ещё бюргера, в случай, придётся увидеть -
В канаве, да пьяного, с гульфиком в грязных ноздрях.
Пока я проигрывал в кости, Джованни вернулся,
Принёс медяков и хвастливые новости - он
(Великий Джервазий) с полудня уже, как наёмник.
И
Мне Гретхен досталась, Джованни залез на Гертруду.
Гертруда, как позже я выяснил, был - меринком,
Что Гретхен подкована тоньше присохшего сыру,
Который Джованни всегда оставлял "на потом"...
Но краденой лошади в зубы гляди, хоть сто раз!
И с бандою рейтаров мы поспешили в Эльзас.
Джованни и Цыганка*
– Не гадай на даму черв,
Не морчь мне голову,
Так, чтобы из глаз-пещер
Не тянуло холодом...
– Вижу-вижу, свет моя,
Долго тебе маяться...
Где кончается земля -
Море начинается!
Вижу, храбрый - пропадёшь!
– Врёшь! А ну - вина!..
– Посмотри, какая, милый,
Странная луна.
– Тьфу! Туману нагнала,
Просто - преисподня!
Черногривая...
– Луна... странная сегодня...
Сражение в Буа *
Жёсткий воздух, дымясь, обдувает
Головы голубое бельё.
Даже птицы, лететь забывая,
Обрываются в сломаный лёд...
И деревья, столпившись, как дети,
Разбежаться готовы назад.
Наглотавшийся лунного света,
Я иду, закурив глаза...
Ночь клюками стучит ледяными
По надорванным спинам берёз,
Убегающий след голубыми
Ловит между руками мороз...
Я иду, головою сшибая
В небо яблоки тёмных ворон,
Мимо спящие звери шагают
И качает, качается сон...
Лес притих, опустев облаками,
Жёлтый воздух по-прежнему жёлт -
Это проруби вздрогнувший камень
В деревянную воду ушёл...
Я иду, головою сшибая
В небо яблоки чёрных ворон,
Мимо спящие звери шагают
И качает, качается сон -
Будто падает, падает лошадь
На тугой и натянутый снег,
Оставляя в лесу обмороженном
Чёрный, медленно тающий след...
Ночь клюками стучит ледяными
По надорванным спинам берёз,
Убегающий след голубыми
Ловит между руками мороз -
И вот-вот, на звериные лица
Опрокинув шальные глаза,
Закачается розовой птицей
Головы её хлынувший сад!..
И деревья, столпившись, как дети,
Разбежаться готовы назад.
Наглотавшийся лунного света,
Я иду, закурив глаза...
Лес притих, опустев облаками,
Жёлтый воздух по-прежнему жёлт -
Это проруби вздрогнуший камень
В деревянную воду ушёл...