Эпилятор
Шрифт:
Настоящими кладовыми представлялись, встречающиеся по пути, лесные поляны. Одна из таких прогалин поразила разнотравьем и двумя армиями - красной и темно-коричневой. Почти поровну, не смешиваясь, полянка оказалась захвачена двумя семьями. С одной стороны стояли крепкие ребята подосиновики, с другой - выстроились плотной шеренгой пузатые мужички-боровички. Очень кстати, тут же, увидел белые соцветия и широкие листы черемши, а буквально в нескольких шагах от них из травы торчали острые листья и плотные коробочки семян дикого чеснока. До ночевки оставалось еще несколько часов, но я не поленился собрать в сумку отборных белых грибов и несколько пучков медвежьего лука
В центре поляны росли густые кусты смородины. Вкус ягод смородины ни черной, ни красной я никогда не любил. У каждого есть свои заморочки и предпочтения. Во многом они, видимо, определяются генетической особенностью организма. Что-то человек усваивает эффективно и с пользой, ну а некоторые вещи являются, в большей или в меньшей степени ему ядом. Так сказать, - пищевая аллергия. Однако собственно ароматные листья являлись настоящей находкой. Хорошо запечь дичь без них на костре, проблема.
Готовил лесную птицу ближе к вечеру. Обычно ощипывал, потрошил и варил двух тетерок в котелке, порубив их на куски, обязательно заправляя варево отборными белыми грибами, диким луком и чесноком с щепоткой соли. Добавляя для пикантности и специфического вкуса, немного можжевеловых ягод и брусники. Съедал этот кондер на ночь, вычерпывая деревянной ложкой котелок до дна.
Иногда, обсасывая мягкие косточки птичек с кусочками мяса, отстранено мелькали мысли о душистом горошке, лавровом листике или пучке укропа, о полной сковородке белых грибов на сливочном масле с молодой картошечкой. В роде бы и не отказался, но не покидало чувство, что какое-то это все чужое, далекое, не настоящее и, если нет, то и не надо.
Жизнь и без этого прекрасна и удивительна. Впрочем, отсутствие пряностей и приправ в моем снаряжении, нужно признать недоработкой в походной экипировке. Весу и объема в них мало, а польза для поднятия тонуса организма - велика. Эту оплошность следует по возможности исправить… в дальнейшем.
Закончив с птицей и сполоснув котелок, заваривал свой фирменный сбор: любисток, душицу, ежевику, зверобой, землянику и золототысячник. Добавляя, чтобы не приедалось, в различных вариациях, костянику, малину, чернику
Остальную дичь ощипывал, потрошил, обкладывал смородинными листами, обмазывал глиной и раскладывал на углях или закапывал под костер. Перед этим обязательно фаршируя, чем бог послал: белыми грибами, брусникой, барбарисом, тмином, чабрецом, крапивой, корневищем лопуха, как заменителем картофеля, или корнем аира вместо лаврового листика. Доставал по готовности, но съедал в холодном виде на следующий день, частично утром и под настроение во время короткого отдыха на обед.
Пару раз натыкался на лесные озера. Здесь можно было разжиться утками и линючими гусями, но под рукой отсутствовал спаниель, а лезть в камыши и месить грязь прибрежного ила - желание полностью отсутствовало. Хорошее питание - способствует разборчивости в связях и лежанию на печи.
Не вдохновляла также возможность наловить десяток другой красноперок пожирнее, плотвы или вытащить крупную щуку. Мороки много, а пищевая ценность ниже среднего. Тем более, что и суровой необходимости в этом не было никакой. Все заготовки можно сделать в дороге.
Также как и волка, охотника, в первую очередь, кормят ноги. При постоянном перемещении по лесу и тем самым, пересечении территорий проживания все нового и нового лесного народа, вероятность встретить съедобную добычу растет по экспоненте.
Один раз до обеда и один раз во второй половине дня, в пути обязательно попадались зайцы, причем исключительно русаки, но подстрелил косого единожды,
С завидной регулярностью в течение дня попадались кабаны или олени. Но отвлекаться, заниматься заготовкой мяса или выбрасывать гору пищи, которую не в силах употребить с пользой, и тем самым кормить от пуза личинок мух и падальщиков, не было ни времени, ни желания, да и не по-хозяйски это.
Если ближе к обеду по дороге встречался малинник, обязательно останавливался на полчаса, и съедал килограмм другой спелой ягоды. В одну из таких остановок, в кустах малины, нос к носу столкнулся со старым медведем. Это был настоящий монстр с широкой и короткой мордой, мощными плечами, про которые без всяких натяжек можно сказать косая сажень, с темно-бурым почти черным мехом шкуры. Стоя на четырех лапах, его макушка оказалась на несколько пальцев выше моей, хотя я стоял на двух ногах и никто, и никогда не считал меня недомерком.
Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, два крутых и матерых хищника. В его глазах я не видел злобы, только сдержанный интерес, а я был расслаблен и внутренне улыбался довольный жизнью. Я ему кивнул, он мне фыркнул в ответ. Я первый отвел глаза и мы, не спеша разошлись, продолжая очищать кусты от спелой ягоды, каждый со своей стороны малинника.
В какой-то момент, отдыхая, прислонившись спиной к вековой сосне и вдыхая аромат прелой хвои, закрыл глаза… и на меня накатило. Мир раздвинулся скачком и хлопком наподобие прыжка с парашютом. Очень похоже. Я видел. Я видел все - и поляну перед собой и то, что за спиной и в кустах. Но длилось наваждение всего лишь миг.
Ноги стали ватными и я присел на корточки. А в памяти занозой осталось видение яркого пятна. Рядом. На другой стороне неглубокого оврага, за кустами. Заинтригованный привязал коня и несколько раз глубоко вздохнул успокаиваясь. Натянул кольчугу, проверил клинки и стал спускаться по косогору. Бегом преодолел пологий склон, поднялся по противоположной стороне и, проломившись через кусты, остановился на краю странной поляны с неестественно короткой травой, подобно покрытию на футбольном поле. Загадочное пятно, судя по всему, на другой стороне поляны, прямо напротив. Нужно только пройти несколько десятков шагов по траве очень похожей на искусственный газон. Я прислушался к внутреннему голосу. Голос молчал. Вынул меч, приготовился ко всему и сделал первый шаг…
Блин… К моим ногам, вращаясь как волчок, и веером разбрызгивая кровь, катилась отрубленная голова. В двух шагах от меня заваливалось на спину тело, где несколькими секундами раньше, эта голова находилась. Тело еще продолжало сжимать окровавленный меч, а напротив, стоял воин с секирой, который только что смахнул ему голову с плеч. Резко обострились все чувства и в ноздри ударил сладковатый запах крови.
На поляне шел бой. Воин с секирой увидел меня и не стал тратить время на удивление. Он сделал шаг в мою сторону, поднимая секиру для удара. На втором шаге у него из груди выскочил наконечник копья. Удар был бесчестный, в спину, но мастерский и страшной силы, если смог пробить кольчугу на спине и на груди. Причем, непросто кольчугу, а бахтерец. Но на беду секироносца, пластинки его панциря оказались из меди, а для такого сильного удара копьем - это не преграда.