Эпилог
Шрифт:
Сцепив свои свободные руки, я заехал Фернандо в место соединения его шеи с плечом. Он сделал шаг назад, и я ударил его в ту же самую область, отчего у меня появилось достаточно пространства, чтобы поднять правую ногу и оттолкнуть его от себя. Улыбнувшись, Фернандо поднял руки в пригласительном жесте: Давай же.
Он оставил меня бездыханным, а я почти ничего не успел сделать, чтобы убедить его в том, что являлся достойным противником. В срочном порядке, я собирался исправить сложившуюся ситуацию, и начал наступать на него серией ударов, которые он довольно легко отражал. Я бил так
Он потерял равновесие, предоставив мне возможность подсечь его ногу и опрокинуть все его тело на мат. Фернандо был опытным бойцом, и моя атака вывела его из строя лишь ненадолго. Быстро перекатившись, он поймал меня своими мощными ногами и повалил на пол, после чего, на мою спину посыпались впечатляющие по своей силе удары пятками.
Казалось, что во время нашей схватки зал оживился, и вокруг ринга начали собираться другие ребята. Они болели за Фернандо.
Мы сцепились на матах, не позволяя заламывать руки, или начать душить друг друга, что, несомненно, привело бы к болезненному поражающему захвату. Гонг прозвучал прежде, чем каждый из нас захотел сдать свои позиции.
– По углам!
– крикнул Карлос.
Отпихнув Фернандо, я поднялся на ноги. Мы неотрывно смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться, а Карлос хохотал, отмечая, что у меня было больше практики, чем он предполагал.
Мой противник посоветовал мне не слишком-то радоваться. Что он еще легко со мной обошелся, и надерет мне задницу, как только раздастся следующий гонг.
Сняв шлем, я кинул его за пределы ринга. Подражая раннему жесту Фернандо, я поднял свои руки, и сказал ему, чтобы он надрал мой зад, если считает, что сможет. Судя по всему, всех приятно удивила моя способность изъясняться на испанском. Всех, кроме Фернандо. Он снял шлем и откинул его подальше. Карлос ударил в гонг.
Фернандо бросился на меня, но в этот раз я был готов встретить его натиск. Дождавшись момента, когда он окажется на расстоянии вытянутой руки, я использовал его инерцию против него же самого. Шагнув в сторону, я обхватил его шею рукой, запрыгнул ему на спину, и повалил на маты, на которые мы приземлились с оглушительным грохотом. Намертво вцепившись коленями в его туловище, я стал дубасить его по лицу, не давая ему время восстановиться. Мои руки болели от ударов по кости.
Перекатившись, Фернандо отпихнул меня в сторону, и махнул назад, попав мне между лопатками. Я вскрикнул, елозя руками в попытке схватиться за потное тело своего противника. То, что я надел джинсы - было ошибкой. Ткань стесняла мои движения. На мою спину обрушились еще два удара, и у меня перед глазами появились звездочки.
Наше противостояние из любительского спаринга превратилось в серьезный бой. Фернандо всячески старался вскарабкаться мне на спину и сцепить руки вокруг моей шеи. Я же не прекращал защищать свое горло.
Через мое тело прошло знакомое чувство. Внезапно, единственное, что имело значение, стала победа. В мое лицо прилетело кулаком, больно стукнув капой о мои зубы. Я почувствовал вкус крови.
– Ты не можешь меня убить, брат. Я здесь всемогущ.
Сжав челюсть, я со всей силы оттолкнул руку, собирающуюся сомкнуться вокруг моей шеи. Рука Фернандо дрогнула, заставив
Раздался гонг и Карлос крикнул нам прекратить, но никто из нас не послушался. Я отказывался спасаться гонгом во второй раз.
Приподнявшись на руках, я открыл свою шею Фернандо так, что он был не в силах устоять. И когда он поддался, лицом прижавшись к моему лицу, я завел одну руку ему за голову, а второй схватился за его глотку. И сжал. Фернандо покряхтел мне в ухо. Прижимая его к себе, своим плечом я перекрывал ему трахею. Для нас обоих - впившись в горло противника - это стало проверкой на выносливость.
Позиция Фернандо была выгоднее моей, но он привык драться за спорт, а я привык драться за жизнь. Я сжимал, пока мои плечи не запылали. Мне уже давно не хватало кислорода, и перед моими глазами стояли лишь черные пятна. Но я держался. Держался до тех пор, пока Фернандо не обмяк на мне, всего за несколько секунд до того, как я вырубился сам.
В сознание меня привели неслабым ударом по морде и холодной водой. Сердитый взгляд Карлоса - все, что мне понадобилось, чтобы понять произошедшее. Посмотрев мимо него, я увидел, что с Фернандо делали то же самое. Тот присел и, откашливаясь, начал растирать свою шею.
– Когда ты вошел, я сразу понял, что от тебя будут одни неприятности, - произнес Карлос на испанском, - одевайся и проваливай, нахрен, отсюда.
Поднявшись, он кинул мне мою футболку. Я надел ее и встал так быстро, как только мог.
– Хороший бой, - удалось произнести мне распухшим горлом, - как-нибудь повторим.
У Фернандо получилось улыбнуться и кивнуть, после чего я повернулся и покинул ринг.
Забрав свои носки и обувь, я ушел, даже не надев их. Пока я шел к машине, холод приводил меня в чувства, и я не возражал. Это было единственным, что удерживало меня в вертикальном положении. Я знал, что к утру буду разукрашенный и помятый, как черт. По крайней мере, хоть что-то казалось прежним.
Я успел вернуться в отель прежде, чем дрожь в растянутых мышцах, изувеченное тело и избитые кости заставили меня мечтать о горячей ванне. Медленно я погрузился в воду. Все безбожно щипало. Я положил лед на лицо.
В тот момент никто не мог назвать меня красивым.
Глава 11
Я крепко спал, когда услышал настойчивый стук в дверь, и простонал, попытавшись пошевелиться. Свет, проникающий сквозь шторы, указывал на то, что вечер еще не наступил. Долго не дожидаясь, Ливви сама явилась ко мне.
Я решил, что мои дальнейшие попытки сдвинуться были неразумными. Мое горло слишком болело, чтобы кричать. Мою грудь прострелило странным чувством - я хотел увидеть Ливви, но не хотел с ней ссориться.
Вскрытый наживую. Это единственные слова, которые пришли мне на ум, чтобы описать то, как я себя чувствую – вскрытый наживую. Как будто кто-то разрезает меня скальпелем и до тех пор, пока плоть не начинает отделяться, а из открытой раны не польется кровь... боль не проходит. Я слышу треск, и звук того, как с моих ребер сдирают кожу. Из меня медленно, один за другим, извлекают окровавленные, вязкие органы, до тех пор, пока во мне не остается ничего, кроме пустоты. Пустоты и мучительной боли, но я все еще жив. Все еще. Жив.