Эпидемия. Начало конца
Шрифт:
— Вирджил! В госпитале ты говорил, что все в жизни имеет причины и последствия.
— Только исправив причину, можно исправить последствие.
— И как же это сделать? — спросил Патрик. — Люди умирают тысячами. Де Борн и его приспешники втягивают мир в очередную войну. Как исправить столько зла и несправедливости?
— Несвоевременный вопрос, друг мой. Ты спрашиваешь меня как психиатра или как духовного наставника?
— Какая разница. Я хочу получить ответ на мой вопрос.
Старик
— Я отвечу, но ответ тебе не понравится, — наконец произнес он. — Зло в этом мире преследует определенную цель. Оно побуждает людей делать выбор. Без зла не было бы духовного роста, преображения. Только через преображение люди изменяют свою эгоистичную природу и способны на альтруистические поступки.
— Эзотерическая чушь! — фыркнул Патрик. — Господи! А я-то думал, что ты профессионал. Представляю, что ты говоришь матери, чьего ребенка застрелили на улице.
— Я ведь говорю не с матерью, а с солдатом, который нажал на спусковой крючок.
Земля ушла у него из-под ног. Мир закружился, и Патрик опустился на колени, сильно ударившись о бетон. В груди защемило сердце.
— Кто?.. Кто рассказал тебе об этом? Де Борн?
— А какая разница? — спросил Вирджил.
— Его отец был в ярости… Он бежал на меня. Фарси… Я не знал, что говорить… Меня учили действовать. Я не хотел его убивать. Просто у меня не было другого выбора.
— Ты серьезно в это веришь?
Шеп отрицательно покачал головой.
— Мне следовало умереть еще тогда… Моя смерть вместо смерти отца ребенка… А вместо этого… Боже!..
Нервы сдали, и спазм пронзил его тело. Отчаяние поглотила ночь, и без того переполненная страданиями.
— Самоубийство не имеет ничего общего с духовным преображением, Патрик. Это грех. — Вирджил опустился на бетон рядом с Шепердом и обнял его за плечи. — Как давно это произошло?
— Восемь лет и три месяца назад.
— И ты мучишься с тех пор?
— Да.
— Ну вот, — сказал психиатр. — Чувство справедливости у тебя есть, а с преображением что-то не выходит.
— Не понял.
— Ты спрашивал, почему Бог допускает существование зла. Я бы задал другой вопрос: «Почему Бог вообще создал этот мир?» Каков смысл существования человека? Что если я скажу тебе, что все, окружающее нас — этот съезд, этот город, эта планета — все, что мы называем физическим миром, составляет один лишь процент бытия, созданного с одной единственной целью — дать возможность выбирать.
— Выбирать? Кому? Человеку?
— Человек склонен делать ошибки, — Вирджил подмигнул Патрику. — У меня свело мышцы спины. Помоги мне встать.
Шеп обнял старика за его широкую талию и помог подняться на ноги. Охнув, Вирджил продолжил свой путь
— У каждого человека, Патрик, есть душа, и душа — это искра света нашего Творца. Божий свет — чист, он способен только давать, а не отнимать. Чистая душа стремится к постижению бесконечного величия света Господнего. Чтобы достичь света, надо возжелать его. Чтобы приблизиться к Создателю, душа желает самоусовершенствования. Самоусовершенствование невозможно без возможности выбирать. Вот и все.
— И это твой ответ? — спросил Шеперд.
— Пока да… Я мог бы еще многое сказать, но пока не пришло время. Когда придет время, я все тебе открою. Сейчас же запомни: эго мешает душе воспринимать Божий свет. Эго — это отсутствие света. Именно оно повинно в насилии, похоти, жадности и ревности. История о солдатах и девушке, которую ты мне рассказал, — пример того, что случается, когда божественный свет не проникает в душу, а на поверхность всплывает инстинкт разрушения.
— В их глазах было столько ярости.
— Ярость — самая опасная из черт эго человека, — сказал Вирджил. — Она заставляет человека идти на поводу своих темных инстинктов. Подобно похоти, ярость — животный инстинкт. Чтобы побороть ее, человек должен творить добрые дела и посредством этого получить доступ к божественному свету.
— Но ведь люди, совершившие смертный грех… Разве им не закрыт доступ к свету?
— Нет, не закрыт… На преображение способна любая душа любого человека вне зависимости от зла, которое он прежде совершил. В отличие от людей, Создатель любит всех своих чад, даже заблудших.
— Подожди, — сказал Патрик. — Выходит, Гитлер, истребивший шесть миллионов евреев, мог перед смертью попросить о прощении и его получить? Не верю.
— Духовное преображение не имеет ничего общего с исповедью, соблюдением поста или десятью прочитанными подряд «Аве Мария». Преображение — это акт чистого альтруизма. За то, что ты делал в Ираке, ты будешь держать ответ в геенне.
— Геенна… Ведь это же ад?
— Для некоторых — да… Но помни: каждый добрый поступок, совершенный тобой до смертного часа, может облегчить процесс очищения потом, после смерти.
— И как же мне преобразиться? — задал вопрос Патрик.
— Первым делом, перестань строить из себя жертву. Человек не рожден для страданий. Предаваясь самобичеванию, ты отгоняешь от себя Божий свет. Не думаю, что тебе это нужно.
— По правде говоря, единственным моим желание сейчас является вновь увидеть мою семью.
— Существует причина, почему вы сейчас не вместе, Патрик. Тебе надо найти причину твоих несчастий, чтобы ты смог справиться с их последствиями.