Эпидемия. Начало конца
Шрифт:
Тринадцатилетняя Гави Кантор стояла перед кассой кинотеатра в обществе двух своих лучших подруг Шелби Моррисон и Джейми Рамсон. Накануне троица решила прогулять последний день занятий в школе перед рождественскими праздниками. Теперь оставалось решить на какой фильм пойти.
— А как насчет «Сестринства путешествующих джинсов-3»? — предложила Джейми.
— Ты что, лесбиянка? — съязвила Шелби. — Не шути больше так. А ты что думаешь, Гави?
— Мне все равно. Я бы не отказалась и от фильмов в формате бли-рей в классе миссис
— Ты хочешь сказать, что не отказалась бы посмотреть фильм с Шоном-Реем Далински?
— Не говори глупостей, Шелби, — покраснела Гави.
— Да ладно, подруга. Его фотки повсюду на твоей странице в «Фейсбуке».
У Шелби зазвонил мобильный телефон. Девочка посмотрела на дисплей.
— Это твоя мама, Гави. Что мне делать?
— Не отвечай.
— Алло! Здравствуйте, миссис Кантор… Нет, я не видела Гави… То есть я не видела ее после переменки. У меня начались колики в животе, и я пошла к врачу… Что? Что произошло? — Глаза девочки округлились. — Серьезно? Хорошо. Когда я ее увижу, то скажу.
Шелби отключила связь.
— Что стряслось? — спросила Гави.
— Какая-то чрезвычайная ситуация. Твоя мама говорит, что все дороги с острова перекрыты.
— Как же мы доберемся домой?
— Пока никак. Нам, наверное, придется остаться на ночь в спортивном зале.
— Точно, подруга. Гави и Шон-Рей Далински будут спать, обнявшись, на деревянном полу.
Джейми рассмеялась, но Гави сейчас волновало другое.
— Нам лучше вернуться в школу.
Не ответив подруге, Шелби протянула свою платежную карточку кассирше.
— Три билета на «Мертвую хватку».
— Шелби! Что ты делаешь?! — воскликнула Гави.
— Мы уже здесь, Гави. Зачем нам возвращаться в школу? Позвони маме позже. Соври, что твой телефон отключился.
— Забудь. Я возвращаюсь. А ты, Джейми?
— Я остаюсь.
Гави немного постояла в нерешительности, затем перешла Хьюстон-стрит и направилась в сторону Чайнатауна.
— Гави! Не уходи! Гави!
— Успокойся, Джейми! Я удивляюсь, что она вообще пошла с нами. Пойдем смотреть фильм. Купи нам попкорн и конфеты.
Мост Джорджа Вашингтона
13:07
Автомобильная пробка с нью-джерсийской стороны моста Джорджа Вашингтона растянулась на несколько миль. Перегородки между полосами движения сняли и теперь водителей заставляли разворачиваться и ехать по Девяносто пятой федеральной автостраде обратно в форт Ли.
Дэвид Кантор расположился в кузове армейского грузовика, который мчался на восток по верхней проезжей части двухъярусного моста в сторону Манхэттена. Гранаты со слезоточивым газом крепились к его боевому поясу. Автомат, заряженный резиновыми пулями, вызывал у Дэвида инстинктивный страх. Маска ребризера на его лице затрудняла дыхание. Каждый вздох давался с трудом. Мужчина задыхался и чувствовал боль в мышцах плеч и спины —
Впрочем, то, что он увидел за откидным задним бортом грузовика…
Пока команда подрывников прикрепляла специальной клейкой лентой взрывчатку к подвесным канатам моста, их коллеги в ребризерах и комбинезонах распыляли из пульверизаторов с длинными насадками краску на дорожное покрытие и опоры моста.
Дэвид знал, что распыляется вместе с краской, и это его очень встревожило.
«Это безумие. Должно быть, произошло что-то поистине чудовищное».
Он ругал себя за то, что отдал свой мобильный телефон, не позвонив жене и не выяснив, вернулась ли Гави из школы домой.
Грузовик затормозил и остановился. Дэвид был старшим офицером в группе. Он приказал десяти национальным гвардейцам и трем резервистам выстроиться за машиной.
— Капитан Кантор?
Рокочущий голос загремел из встроенного в его шлемофон приемопередатчика. Дэвид обернулся. Перед ним стоял внушительных габаритов бородатый мужчина в форме с эмблемой ООН.
— Я полковник Ойвинд Герстад. Мои люди удерживают аванпост. Вы, насколько я понимаю, старший офицер Национальной гвардии?
— На данный момент, да.
— Ваши люди нужны только для ведения переговоров с гражданскими. Оцепление мы будем поддерживать собственными силами.
— Оцепление? Что за оцепление?
Полковник Герстад провел его за грузовик.
В конце моста, там, где начинался Манхэттен, все восемь полос движения Девяносто пятой федеральной автострады перегораживали армейские «хаммеры». Дальше находились кольца колючей проволоки, перекрывающие дорожное полотно и оба пешеходных перехода. За «хаммерами» стояли солдаты в форме цвета хаки, шлемах и противогазах.
По ту сторону оцепления, насколько мог видеть Дэвид, весь Манхэттен превратился в одну сплошную автомобильную пробку. Большинство людей оставались в тепле салонов своих машин, другие сбивались в группы и что-то кричали солдатам, требуя объяснений. Несколько мужчин стояли в очереди у стальной опоры моста, за которой стихийно возник общественный туалет. Дальше на восток Дэвид видел съезд на 178-ю улицу. Ограниченные мостовыми конструкциями полосы движения были сплошь, бампер к бамперу, заставлены автобусами, легковыми и грузовыми автомобилями. Как верхняя, так и нижняя магистрали оказались заблокированы со стороны Манхэттена.
— Зачем? — только и произнес Дэвид Кантор.
— Манхэттен сейчас на строгом карантине, — объяснил Герстад. — Никому не позволено передвигаться ни туда, ни обратно до последующих распоряжений.
— А что случилось? Опять террористический акт?
— Биологическая атака. Чума. Крайне заразная. Пусть ваши люди займут позицию поближе к пешеходным переходам. Надо поговорить с людьми, успокоить их, а подразделение «Свобода» будет стоять в оцеплении.