Эпидемия. Начало конца
Шрифт:
Президент Эрик Когело откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В окружении советников он оказался под перекрестным огнем. Мигрень усилилась. Президенту уже казалось, что маленькие льдинки колют его глазные яблоки.
— …Да. Иран угрожает нам, но, мистер президент, первоочередной проблемой является «Коса». Работники центра контроля заболеваний подтвердили, что члены иранской делегации инфицированы. Кроме того, разносчиками болезни являются несколько десятков представителей других делегаций и сотни американцев. Пришло время заняться проблемой выявления виновных.
— Женщина, заразившая себя искусственно созданной культурой четвертого уровня бактериологической угрозы, работала в лаборатории форта Детрик. Ее проект финансировало
— Этого нельзя допустить, сэр. Рекомендую прекратить трансляцию из здания ООН…
Президент массировал висок, тщетно ища островок спокойствия в этом бушующем море страстей. В каждом обществе есть силы, которые, предпочитая хаос, противодействуют прогрессу. С момента вступления в должность Эрик Когело только тем и занимался, что боролся с этими силами. Его администрация предпочитала искать компромиссы, вместо того чтобы переворачивать воз с яблоками. Этим президент навлек на себя осуждение как «прогрессистов», так и неуступчивых республиканцев, которые предпочитали поляризацию позиций, игру на человеческом страхе, а не разумные и умеренные решения новой администрации. Президент отказывался сдаваться: сплотил сторонников и отправился в крестовый поход против своих оппонентов из фармацевтических и страховых компаний, а также концернов, занимающихся добычей нефти и других полезных ископаемых. Впрочем, молодой Эрик Когело прекрасно понимал, что за нагнетанием нестабильности, способной привести к очередной войне, стоит военно-промышленный комплекс. Ссориться с ним было опасно.
«Какой же сегодня кошмарный день!»
— Мистер президент! «Коса» угрожает не только иранской делегации. Из информации, которая нам пока доступна, следует, что эта болезнь может угрожать каждому из здесь сидящих, включая и вас, сэр.
Все собравшиеся разом повернули головы к главе администрации, словно он сказал ужасную непристойность.
Пресс-секретарь рискнул разрядить ситуацию.
— Сэр! Выступление мэра перед журналистами начнется через четверть часа. Не желаете ли вы присутствовать лично?
— Я не могу покидать здание ООН, — сказал президент. — Если я уеду, то и другие делегаты захотят уехать, и тогда мы нарушим карантин.
— О каком карантине может идти речь?! Выгляните в окно. Военные разбили еще две палатки, а площадь окружили своими машинами.
— Именно поэтому мы должны убираться отсюда как можно быстрее, пока не стало слишком поздно. Надо посадить вертолет на крышу и эвакуировать президента с Манхэттена.
— Вы хотите сказать: эвакуировать вас?
— А что тут такого? У меня жена и ребенок. Мы даже не заражены.
— Вы уверены?
— Довольно!
Эрик Когело поднялся. Голова раскалывалась от боли.
— Проинструктируйте мэра. Пусть объявит о введении карантина на всей территории Манхэттена, но обязательно пусть сделает акцент на том, что это лишь мера предосторожности, а не необходимость. Не говорите ему ничего о «Косе». Нам не нужна паника… А где первая леди?
— На пути из Чикаго в Белый дом.
— Пусть она остается там. Моя семья должна быть в безопасности, — распорядился президент. — А мне нужно немного полежать… подумать… с часок…
Эрик Когело направился в спальню, но на полпути оглянулся и встретился глазами с каждым из своих советников. Все выглядели напуганными происходящим, но никто не отвел глаза. Хороший признак.
— Мы попали в скверную историю, — сказал президент, — но не стоит терять голову и сеять панику. Последнее, чего мы хотим, — это дать нашим врагам повод говорить, что мы только и мечтаем, как бы завладеть иранской нефтью и установить новый мировой порядок.
— Сэр! «Коса» была задействована за несколько минут до того, как вы начали зачитывать
— Вы хотите сказать, что в Белом доме завелся Иуда? — президент глубоко вздохнул, ущипнув себя пальцами за переносицу. — Не доверяйте никому за пределами этой комнаты.
Здание городского совета
Нижний Манхэттен
12:04
Рожденный в Ниагара-Фолс и выросший в Бронксе Мэтью Кушнер был ньюйоркцем до мозга костей. После учебы в Сиракьюсском университете и Нью-Йоркском юридическом институте Кушнер поступил в фирму отца, специализирующуюся на вопросах иммиграции. Молодой адвокат находился в миле от своего офиса в Нижнем Манхэттене в то памятное утро 11 сентября 2001 года, когда первый захваченный террористами самолет ворвался в воздушное пространство над городом и врезался во Всемирный торговый центр.
Мэр Кушнер стоял на верхней ступеньке здания городского совета перед трибуной, уставленной микрофонами, и боролся с желанием устроить грандиозный скандал. Снова на его любимый город покушаются и вводят блокаду Манхэттена без должного согласования с ним. Об одобрении речь даже не идет. Ему рассказывают полуправду, а в это время черные армейские «хаммеры» разъезжают по улицам и люди в костюмах биологической защиты сеют панику среди жителей Тюдор-сити и близлежащих к комплексу зданий ООН кварталов. У адвоката, специализирующегося на иммиграционном праве, не оставалось сомнений, что гражданские права грубо нарушаются. Из курса лекций, прослушанного в Сиракьюсском университете, он знал, что кровяное давление манхэттенского социума будет медленно повышаться до тех пор, пока это не выльется в массовые беспорядки, по сравнению с которыми бунт в Уоттсе [32]может показаться пикником.
В конце концов мэр Кушнер согласился сыграть отведенную ему роль пресс-секретаря. Сам он не особо верил в правдивость того, что ему поручили передать, просто у него не оставалось выбора. Иногда ложь политика может спасти гражданский мир, а правда — привести к ненужным жертвам.
— Добрый день! Как большинство из вас, вероятно, уже знает, все мосты, туннели, пешеходные переходы, дороги — все пути с Манхэттена и на Манхэттен — перекрыты. Это сделано по прямому приказу из Белого дома, чтобы помочь медицинскому персоналу из центра контроля заболеваний справиться с небольшой эпидемией похожего на грипп вируса, первая вспышка которого была зафиксирована сегодня утром на площади Объединенных Наций. Мера эта является профилактической. Для вашей же безопасности и чтобы не допустить автомобильных пробок все находящиеся сейчас на Манхэттене, как постоянно проживающие здесь, так и гости нашего города, должны оставаться в помещении до тех пор, пока карантин не будет снят.
— Мэр Кушнер…
— Мистер мэр!
Не обращая внимания на выкрики журналистов, Мэтью Кушнер в сопровождении своих помощников прошел в здание городского совета, готовясь выплеснуть накипевшее раздражение на первого же представителя президентской администрации, который окажется настолько глупым, что ответит на его звонок.
Дом № 143 по Хьюстон-стрит
Нижний Манхэттен
12:55
Здание кинотеатра «Солнечный свет» возвели в 1898 году. Когда-то здесь был театр движущихся картинок «Ипподром», потом еврейский театр водевиля и, наконец, склад. Полвека спустя здание вновь переоборудовали в кинотеатр с пятью современными залами, широкими экранами, удобными мягкими креслами и звуком формата долби диджитал. Кроме того посетитель кинотеатра мог полакомиться изысками кухни ресторана «Уступки гурманам», полюбоваться японским садом камней и посмотреть на город с высоты трехэтажной стеклянной башни.