Эпидемия. Начало конца
Шрифт:
— Хорошо. Я согласна.
— А теперь ответь на вопрос: почему ты проявляешь столько заботы именно об этом пациенте?
Брюнетка склонила голову на плечо мужа.
— Ты когда-нибудь встречал человека, который кажется таким потерянным, который так нуждается в посторонней помощи, но в то же время остается яркой личностью? Да, это выглядит немного странным, но когда общаешься с Шепом, то кажется, что перед тобой умудренный жизнью человек, который сбился с пути и нуждается в твоей помощи. Я просто обязана ему помочь. Это ведь не так глупо?
— Не знаю, как насчет умудренного жизнью
Декабрь
Во время заседаний правительства мы должны быть настороже и не поддаваться нежелательному влиянию военно-промышленного комплекса, как явному, так и скрытому. Разрушительный потенциал этой набирающей вес политической силы трудно переоценить.
Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр
Медицинский центр для ветеранов
Нью-Йорк
15:37
Забавно, но он никогда не любил бегать, даже в средней школе, хотя тренер Сигал неукоснительно требовал этого от всех питчеров. Не любил он бегать и в университете Ратджерса. Тогда его невеста играла в хоккей на траве и хотела, чтобы он бегал вместе с ней четыре мили вокруг университетского поля для гольфа. То же самое можно было сказать и о времени, проведенном в низшей лиге.
Почему он вдруг это полюбил?
По радиостанции классики рока передавали «Помоги» «Битлз». Стрелка одометра бегущей дорожки приближалась к отметке «две мили».
Патрик Шеперд полюбил бегать, потому что благодаря физическим нагрузкам он чувствовал себя живым человеком, а любое чувство, которое побеждало его всегдашнее мрачное душевное состояние, только приветствовалось. Патрик полюбил бег: преодолевая трудности, он чувствовал себя не такой развалюхой. Доктор Нельсон говорила, что в его мозгу выделяется «эндорфин счастья». Но больше всего Патрику нравилось то, что во время бега голова его становилась ясной, и он вспоминал многое. Шеп вспомнил, что его невеста заставляла его бегать вместе с ней в университете Ратджерса. Она тоже была спортсменкой…
Песня закончилась. Началась другая. Он не слышал ее доброе десятилетие. Слова, написанные покойным Джимом Моррисоном, открыли дверцу в его душе:
Прежде чем ты забудешься во сне,
Я хотел бы получить еще один поцелуй,
Еще один ускользающий шанс получить блаженство,
Еще один поцелуй, еще один поцелуй.
Однорукий бегун споткнулся, вовремя ухватившись за опорную планку. Дорожка убежала из-под его ног, и Патрик упал на резиновый коврик.
Дни ослепительны и наполнены болью.
Окружи меня своим нежным дождем.
Ты сбежала в самое сумасшедшее время,
Но мы еще встретимся,
Мужчина перевернулся на спину. Из носа бежала кровь. У него кружилась голова. Шеп прислонился к стене и дослушал песню «Дорз» до конца. Сложенные из шлакоблоков стены госпитального спортзала были окрашены в тот же цвет, что и комната в общежитии его невесты.
Он сидел в студенческом общежитии на полу, прислонившись спиной к стене. Из магнитофона без усилителя слышалась песня «Хрустальный корабль». Блондинка в грязной форме игрока университетской команды по хоккею на траве пристально смотрела на него. Из-за слез ее зеленоватые глаза казались голубыми.
— Ты уверена?
— Перестань задавать мне один и тот же вопрос. Если ты еще раз спросишь меня об этом, Патрик, я всуну тебе тест-полоску поглубже в одно место, и мы посмотрим, беременный ты или нет.
— Ладно… ладно… Не впадай в панику. Когда это случилось?
— Я не знаю… Месяц, может, второй пошел…
— Тебе следовало бы быть осторожнее, — сказал Патрик.
— Это тебе надо было быть осторожнее, мистер Все-Будет-Хорошо-У-Тебя-Еще-Восемь-Безопасных-Дней-Впереди. Боже мой! Папа меня убьет, когда узнает…
— А это идея! Давай не будем ему говорить. Мы поедем в клинику, там тебе сделают то, что должны сделать, и больше мы не будем рисковать и заниматься этим без противозачаточных таблеток.
Девушка запустила парню в лицо защитный щиток на голень, угодив прямо в нос. Брызнула кровь.
— Во-первых, аборт стоит денег, а их ни у тебя, ни у меня сейчас нет. Во-вторых, в моем животе растет ребенок… наш ребенок. Я думала, что ты поведешь себя иначе. Я думала, что ты считаешь меня своим самым близким и родным человеком.
— Я тебя очень люблю… А как же насчет наших планов? Ты хотела учиться дальше, а мне надо отыграть еще два года за университетскую команду, прежде чем я могу надеяться закрепиться в профессиональном бейсболе.
— Я смогу окончить университет, — заявила девушка.
— Тебя лишат стипендии.
— Я возьму академический отпуск на год с сохранением стипендии.
— Хорошо… Конечно… Но ты сама-то готова рожать?
— Не знаю.
Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась, не в силах сдержаться.
Патрик находился в крайней степени растерянности. Он никогда прежде не видел ее рыдающей. Взяв девушку за руку, парень потянул ее вниз и усадил себе на колени, словно маленькую девочку.