Эпицентр удачи

Янковский Дмитрий Валентинович

Правда, сама Дикая Территория начиналась дальше, за воротами, а мы намеревались просто подойти с северного края к долговской базе. Но после предыдущего глубокого рейда, в котором я добыл два «Сверла», само слово «север» вызывало у меня недобрые ассоциации. Этой же дорогой я не ходил вовсе – не было необходимости. Какой смысл обходить Темную Долину, чтобы попасть в логово Борова? Смысл оказался, только когда понадобилось выбраться из логова Борова. И вот теперь мы топали по совершенно незнакомой мне местности. И местность эта с каждым шагом нравилась мне все меньше. Во-первых, погода испортилась, пошел мелкий моросящий дождь. Во-вторых, довольно часто стали попадаться пятна повышенной радиоактивности. Не то чтобы сильной и уж, понятное дело, не смертельно опасной, но само учащение щелчков дозиметра действовало мне на нервы и ухудшало работу всех систем организма. И еще: по обе стороны от дороги

виднелись десятки покосившихся, посеревших от времени и сырости деревянных крестов. Когда-то тут пролегал путь тех, кто первым рвался на север Зоны. Рвался, еще ничего толком не зная о Зоне, не имея детекторов, защиты, да и оружия нормального тоже. А потому огромное количество сталкеров банально задрали слепые псы, сворами бродившие здесь в те времена. Их слабо вооруженным жертвам попросту не хватало огневой мощи и навыков, чтобы отстреляться. Потом тварей повыбили, но все равно в этих местах их осталось намного больше, чем на юге или у кордонов. Судя по всему, они тут как раз и плодились – места безлюдные, бедные на артефакты, сталкерам тут делать было бы нечего, если бы не путь дальше, на север. На труднодоступный север, откуда приносили такое, что у торговцев и научников волосы на голове дыбом вставали. Смех заключался в том, что туда почти не могли пробиться не только сталкеры, но и научники, да и военные тоже, несмотря на их численность, оснащенность и боевую мощь. Труднодоступность севера была многогранной, ее нельзя объяснить одной-двумя причинами. Ну, понятное дело, что зон радиоактивного заражения ближе к Припяти и Саркофагу больше, чем в других местах. И там уже голышом не попрыгаешь, да и в сталкерской куртке тоже. Там нужен либо костюм с замкнутым циклом дыхания, либо хорошо подобранный набор артефактов, снижающий воздействие радиации процентов на тридцать-сорок. Вторая опасность, вполне понятная, но не менее грозная – ребята из «Монолита». Они на путях, ведущих на север, понаставили укреплений, насадили снайперов с дальнобойными драгуновскими винтовками, у них имелись карты радиоактивных заражений, аномалий и прочих препятствий. Они там чувствовали себя, как рыба в воде, а остальные попадали под их прицелы в довольно незащищенном состоянии. Но главное было даже не в этом. Существовало еще несколько препятствий с оттенком мистики, обросших легендами и небылицами. Но что бы о них ни говорили, они не давали пройти на дальний север почти никому из сталкеров. Лично я не забирался так далеко, чтобы почувствовать их на себе. Хотя... Есть ведь и не прямые, а вторичные признаки, проявлявшиеся даже там, где я нашел два «Сверла». Что-то там было. Что-то зловещее и непонятное. Например, я видел двух зомби. Это точно. Вроде бы сталкеры сталкерами, но с настолько неадекватным поведением, что вспоминать страшно. И еще... Там встречаются призраки. Вреда от них мало, хотя, конечно, страшновато. И было там кое-что еще, чему я до сих пор не могу найти объяснения.

Я, когда вернулся из того северного похода, долго анализировал произошедшее. И пришел к выводу, что там имеет место некая давлежка на мозги. Потому что не может быть того, что я видел. Не может. Законы физики никто не отменял. А это значит только то, что меня по-черному глючило. И всех там глючит. И все было бы ничего, если бы эти галлюцинации не убивали. Но они настолько реальны, так мощно воздействуют на все органы чувств, что организм на биологическом уровне начинает верить в происходящее. И умирает, когда ему кажется, что его убивают. Иначе я не смог объяснить происходившее со мной. На том и поставил точку. И решил на север больше не ходить. Слишком сильная это встряска для нервной системы. Боюсь, что ее не окупить даже всеми артефактами Зоны.

Но, как ни крути, а в экспедиции, организованной Артемом, нам все же придется углубиться на север. И миллион – наверное, единственное, что может служить для меня стимулом к походу туда. Хотя теперь уже нет. Появились еще два стимула. Первый – любопытство. Зачем туда идет Артем? Ну, явно не за своим миллионом. Не такой он человек, это я уже понял. И мне до чертиков стало любопытно, что его манит в такое трудное и опасное путешествие. Второй стимул – помочь ему. Ну, сверх денег. По дружбе, что называется. Ребячество? Может быть. Но иногда всем нам в жизни не хватает здорового отвяза. Правда, этот отвяз трудно было назвать здоровым, но какой уж представился.

Мы часто останавливались. Я давал Артему отдохнуть и отгонял многочисленные своры слепых псов, чтобы не приближались к нам слишком близко. Нередко приходилось стрелять, но автоматные и винтовочные патроны я попусту не тратил, бил из пистолета, когда твари приближались метров на тридцать. От выстрелов они разбегались в разные стороны.

Иногда я вытаскивал

КПК и сверялся с имеющейся на нем информацией. На самом деле в таких глухих местах сталкерами устроено немало тайников. В них редко бывает что-то особо ценное, но я старался всегда, когда найду жмурика, сливать координаты его тайников к себе на машинку. А потом проверять время от времени. Вот и сейчас, как и ожидалось, чуть в стороне от дороги синим кружочком на карте обозначился тайник. Приписка к метке гласила: «Оставил хабарец под бревном у старой могилы».

– Как ты? – спросил я Артема.

– Лучше и лучше, – ответил он. – Но шарахнуло круто, как веслом по башке со всей дури.

– Сможешь отстреляться от слепых псов, если попрут? Мне надо в сторонку отойти.

– Отлить, что ли? – усмехнулся он.

– Иди ты... Тут тайничок припрятан метрах в пятидесяти от дороги.

– И что в нем?

– Судя по записи – хабарец.

– Давай-ка я лучше с тобой. Мне легче протопать лишних сто метров, чем уворачиваться от клыков этих тварей. Координация у меня еще не того.

– То-то я видел, как ты стреляешь с подорванной координацией! – усмехнулся я. – Кто огненный шар сшиб?

– Это я из последних сил, – отшутился напарник. – Знаешь, как в старых советских фильмах.

Мы свернули с дороги, но из-за камней послышался лай очередной своры. Пришлось изготовить автоматы к бою, потому что, судя по звуку, псов было много, из пистолетов не отстреляться. С другой стороны – это не повод, чтобы не проверить тайник.

Мы обошли группу больших камней и увидели несколько покосившихся крестов, а чуть левее свору примерно из тридцати особей. Я дал по ним пару коротких очередей, раздался визг, и две собаки повалились в траву. Остальные бросились врассыпную. Лишь одна направилась в нашу сторону на атакующей скорости, но Артем четкой «троечкой» сбил ее метрах в двадцати от нас.

Рядом с ближайшим крестом валялось давно упавшее дерево. Координаты совпадали, так что я тщательно обследовал бревно и нашел под ним сверток. В нем были две коробки патронов к штурмовому автоматно-гранатометному комплексу «Гром», на который я все жалел денег, и артефакт «Золотая рыбка». Штука спорная. С одной стороны, она работает как «Мамины бусы», создает вокруг тела пулезащитное поле, но с другой – радиоактивная, зараза. Долго на поясе не потаскаешь. Упакована она была в противорадиационный контейнер, но в таком виде к использованию непригодна – все поле в контейнере и оставалось. А распечатывать... Не люблю я радиацию. Хоть что со мной делай. Но было у «Золотой рыбки» еще одно важное достоинство – стоила она до фига. Говорят, ученым ее можно впарить тысяч за пять. Так что глупо упускать такую возможность. Да и бармен, при всем его шкуродерстве, даст нормальную цену. Патроны я тоже взял. Несмотря на отсутствие «Грома», их можно было в пропорции один к трем обменять на автоматные. А это тоже экономия средств.

– «Гром» – это вещь! – мечтательно заявил Артем.

– Мне он без надобности, – отмахнулся я. – Я стараюсь избегать стычек. Одни расходы. И в плане патронов, и в плане времени.

– Какой ты меркантильный, – скривился напарник.

Я прибрал хабарок, и мы вернулись к дороге. Но метров через триста снова пришлось с нее сойти – по ходу движения были плотно натыканы аномалии и фонило прилично. Я сверился с картой. Впереди нас ждал Т-образный перекресток. Прямо дорога вела на какой-то заброшенный хутор, а дальше во владения группировки «Свобода». Направо – в бар, на базу долговцев. В общем-то, мы были почти на месте. Но тут кое-что изменилось, в значительной степени изменив и наши планы. В небе раздался клекот вертолетных турбин.

– В укрытие! – скомандовал я. – Вон кусты. Залечь и не двигаться!

Мне пришлось помогать Артему – бегать он еще не мог. Пришлось повалить его на землю и тащить до кустов волоком. Я устал и вспотел, но это, как показывала практика, того стоило, потому что на вертолетах над Зоной летают только вояки. Или научники в сопровождении вояк, что в принципе одно и то же.

– Ты чего? – лежа на спине, спросил Артем.

– Того. Любой сталкер в Зоне – потенциальная мишень для военных. Они имеют право стрелять без предупреждения, потому что по закону периметр нельзя пересекать без специальных разрешений.

– Неужели стреляют? – наивно удивился он.

– Еще как, – кивнул я.

Вертолет медленно двигался ниже туч. Почти над нами. Было отлично видно его камуфляжное брюхо и подвесное ракетное вооружение. На наше благо днем пилоты редко пользовались инфракрасными системами обнаружения, потому что от солнечных лучей они портились, когда включены. Так что кусты в принципе были довольно надежным укрытием. Надо было только не шевелиться.

– Чего он плетется, как черепаха? – прошептал я, боясь вздохнуть лишний раз.