Эннера

Merely Melpomene

Ромиль поджала губы, видимо, раздумывая.

— Хорошо. Можно и в Замок, хотя я бы лучше прогулялась к морю… — она стукнула кулачком по раскрытой ладони. — Послушай, мы ведь с тобой не закончили наш разговор, и… Ты говорил, что хочешь во всем разобраться. Я хочу того же. Мне не нравится, что меня обвиняют невесть в чем! Я не сажала её в таксилёт! — Роми заговорила громче. — Она и так была в таксилёте… Вы не физически попадаете в Плешь, только ваше сознание. Ты ведь тоже очнулся потом в баре, помнишь? И я не наблюдала за взрывом. Что я должна была сделать? В огонь ради неё сигануть?

Адан

застыл в изумлении. Даже известие про Плешь не так поразило, как тон и вид, с каким всю тираду выдала Роми. Она если и не была центром Вселенной, то явно себя им считала.

— Я хочу во всем разобраться, но не сейчас, — холодно произнес он. — Сейчас надо вернуть Миру обратно в За… — договорить не успел. Девушка, всё ещё вздрагивая, неожиданно выпрямилась.

— Что зна… чит то… лько созна… ние? — заикаясь и всхлипывая, спросила она.

— То и значит. В таксилёт ты села сама, еще раньше, чем попала в Плешь. Вспоминай, откуда ехала и куда.

Адан почувствовал, как снова напряглась Мира. Вытянулась, как стальная струна, замерла, почти не дыша.

— А что было бы со мной, если бы авария случилась раньше… До того, как ты меня вернула обратно?

— Скорее всего, в каком-нибудь мире стало бы на одного призрака больше, — Роми попыталась улыбнуться, но вышло криво. — В Плеши была твоя психокинетическая составляющая. Сознание, душа, дух, астральное тело, биоэнергия, комок нервов или какое там определение придумали в твоем мире. Физически, — она посмотрела теперь на Адана, — человек не в состоянии проникнуть в Плешь. Да, ты видишь и чувствуешь все так, будто находишься и душой, и телом, но по сути само место тоже не настоящее, не более, чем визуализация для удобства обычного восприятия. Я прихожу к вам, но антураж задает тот, кто сильнее из новичков. Ты перенесся из бара, вот нам и досталась такая картинка.

Адан нахмурился. Звучало логично, хотя по-прежнему не объясняло, каким образом в Плешь угодило его сознание вместе с Мириным да еще и из абсолютно разных миров, разделенных какой-то там Границей.

— Ллэр знал, что Мира попала в Плешь? — спросил Адан. — Мог знать?

Роми задумалась, потом медленно кивнула.

— Полагаю, да. Если ты спросишь: мог ли он как-то спровоцировать это… Толкнуть Миру в Плешь… Теоретически, мне хочется тоже ответить «да». Практически… Я не вижу, зачем.

— Может быть, чтобы меня… спасти? — запинаясь, предположила Мира.

— Так и забрал бы тебя из таксилета комплектом еще раньше… — она покачала головой. — Нет, здесь что-то другое. И потом, вы двое попали в Плешь одновременно, а это еще более редкое явление, чем сам факт вашего там присутствия.

— По-моему, гадать бесполезно. Для начала надо просто спросить Ллэра, — Адан отпустил Миру. Поднялся с травы, протянул ей руку, помогая встать.

— Что мы у него спросим? — Роми тоже встала. — Зачем спас? Он ответит тебе то же, что и в прошлый раз: Мира ему нужна живой… Что с браслетом сделал? Пожмёт плечами.

— То есть спрашивать не будем? Останемся сидеть здесь на травке и гадать? — ухмыльнулся он.

Ромиль в ответ скрипнула зубами.

— Слушай, если ты, правда, хочешь разобраться, может, расскажешь, что между вами произошло? — предложил Адан. Ощущение,

что она избегает встречи с Ллэром, только усиливалось. Причем, не просто избегает, а словно пытается убедить их с Мирой, что не стоит даже начинать разговор. «Ллэр ничего не скажет, ты не знаешь Ллэра, он просто пожмёт плечами…» — Что вас с ним связывает?

— Она его бывшая, — подала голос Мира.

— Нас много чего связывает, — буркнула Роми, на Миру даже не посмотрела. — Между нами много чего произошло. И каждый раз, когда я так или иначе сталкивалась с ним интересами, начинало происходить снова. Я выучила его от и до, я знаю, как он мыслит. Я… — осеклась, махнула рукой. — Это все не относится к делу.

— Это все очень даже относится к делу. И многое объясняет, — мрачно бросил Адан. Обернулся к Мире: — Пойдем. Придётся пешком. Обратно так, как сюда, не получится, прости.

— А может, всё-таки попробуешь? — шмыгнула носом она. Покосилась на стоящую за его спиной Роми, торопливо отвела взгляд. Тихо буркнула, будто не ему, а так… в сторону, не обращаясь ни к кому: — Не очень-то хочется разгуливать ночью по лесам босиком и в халате.

— Ладно, могу попробовать. Но ничего не обещаю, — Адан замер. Зажмурился, попытался сосредоточиться.

До сих все получалось само по себе, повинуясь какому-то не совсем осознанному желанию. Сейчас надо было захотеть целенаправленно, думая и желая, чтобы случилось что-то определенное, конкретное. Как это сделать, не было ни малейшего понятия. Ощущение, словно сам у себя пиццу заказываешь.

Он невесело усмехнулся. Потом снова собрался, мысленно представляя Замок. И в этот момент почувствовал, как Роми схватила за запястье.

— Постой!

Глава 6

Когда он зажмурился, Роми — прислушалась. Видела по его лицу — напряжение, концентрацию, но не смогла уловить даже направление, куда он собрался. В Замок — слишком размыто.

Роми попыталась увидеть скрытые от обычного зрения линии Путей. Но в надпространстве царила тишь да гладь, никаких возмущений, никаких всплесков… Никто не тянулся к Путям, никто не пытался пробить дыру и сократить дорогу до одного шага. Адан не знал, что делать, и все-таки Роми не сомневалась — у него получится. Окажутся в Замке с той легкостью, с какой могла бы шагнуть туда сама, не будь её энергетический голод таким сильным.

И даже не заденут привычные для атради Пути. Точно так же он ушёл с террасы. Бесшумно и бесследно — во всех смыслах этого слова.

— Постой!

Ухватиться за его руку Роми успела, а вот остановить — нет. За миг до того, как они переместились, отчетливо поняла — нельзя ему дать перенестись одному, а еще лучше — не стоит ему вообще перемещаться. Пусть ножками топать Мира и не хочет, ничего! Не собьёт пятки в кровь — до Замка рукой подать.

Уже сжав пальцами его горячее запястье, вспомнила, что произошло, когда всё было наоборот. Когда это он до неё дотронулся, там, в Плеши. Вспомнила, что почувствовала, какая нестерпимая ярость нахлынула. Еще мгновение ушло на то, чтобы порадоваться, что сейчас она не в силах кому-либо причинить боль. А потом в глаза, казалось, со всех сторон, ударил свет.