Эннера
Шрифт:
Но тогда как?! Он же точно слышал.
Виски сдавило сильнее, чем раньше, гораздо сильнее… Невыносимо. Адан стиснул зубы, закрыл глаза. Вдох, выдох, вдох… Медленно, по чуть-чуть боль отпускала.
— Помочь? — участливо поинтересовался Ллэр. Адан не сомневался, вопрос адресован ему.
— Не надо… Сейчас пройдет… Наверное… — Свет от электрических ламп показался яркими прожекторами. Адан на секунду приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился. Ллэра не заметил, зато успел увидеть Миру. Она влезла на диван прямо с ногами и с удовольствием уплетала огромный сэндвич.
— Доброта спасет мир, — провозгласила Мира с набитым ртом.
— Помолчи,
— И не подумаю! — Адан снова отчётливо осознал, что Мира не говорила вслух.
— Вот именно, сделай такое одолжение. Не думай, — морщась от боли, буркнул он.
— Хорошо она тебя шандарахнула в баре. Но, видимо, мало, — теперь Мира громко озвучивала мысли. — И пришла добить.
— Мира, заткнись наконец! — рявкнул Ллэр. — Не провоцируй его!
— А то что? — убавлять громкость Мира не собиралась. — Не надо было приводить меня сюда! Я бы прекрасно отдохнула и на твоем диване! И вообще, — судя по интонации, она злилась. — Мог бы оставить меня на лужайке дома, спаситель хренов. — Следом с дивана донеслось обиженное сопение.
Адан приоткрыл глаза и не сразу понял, почему ничего не видит. Оказалось, в комнате темно. Он с облегчением почувствовал, что стало легче. То ли отсутствие яркого освещения, то ли молчание Миры, то ли всё вместе. Он попытался сосредоточиться, но от невероятности происходящего мысли путались.
Какого черта с ним творится? Это не похоже на обычную мигрень или недомогание. Скорее, на легкое помешательство, когда кажется, что может слышать, что думают другие, когда видит то, чего не бывает и быть не может по определению, когда…
— Ой, а я её знаю! — молчание продлилось недолго. Мира нашла новое развлечение — картинки на окне менялись со скоростью света. — Это же…
Адан машинально повернул голову и замер. Чёрт! Он был уверен, что давно избавился от всего, что напоминало о Таль. Выходило, что заблуждался — с трехмерной картинки, задорно улыбаясь и подмигивая, на них смотрела именно она.
— Выключи! — приказал Адан, оборачиваясь к Мире.
— Это же она! Точно она! — та даже не слушала.
— Выключи! — он резко вытянул вперед руку, собираясь отобрать пульт. Диван почему-то перевернулся, опрокинувшись назад, а Мира с пронзительным визгом отлетела к противоположной стене. Послышался грохот, потом слабый стон, и наступила тишина.
И тут же Ллэр, чертыхнувшись, исчез из своего кресла, чтобы в тот же миг появиться рядом Мирой.
— Ты рехнулся?! Контролируй свои мысли! Она нужна живой!
— Ты хочешь сказать, это я сделал?! — обомлел Адан.
Ллэр хмыкнул, но не ответил. Осторожно приподнял Миру и уложил ровно на пол, накрыл ладонью её лоб. Закрыл глаза. Окно затрещало, будто его закоротило, и вот-вот посыпятся искры, но этого не произошло. Картинка мигнула и вырубилась. Вспыхнул яркий свет, кажется, чуть ли не по всей квартире, и тут же погас. Везде, кроме одного единственного светильника в дальнем углу гостиной. Ллэр всё так же сидел над Мирой, потом она вдруг шумно вдохнула и распахнула глаза.
— Тихо. Не шевелись, — проговорил он чуть слышно.
Адан медленно поднялся, растерянно скользнул взглядом по перевернутому дивану, уставился на стену. На шершавой каменной поверхности алел свежий кровавый след, причудливым изгибом уходящий вниз к паркету. Наверняка у Миры пробит череп или того хуже.
— Ллэр… У тебя нежные руки… И глаза… очень серые… красивые… — прошептала Мира. Или подумала, Адан не смог разобрать.
Адан отвернулся. Нет, он не хищник. Он — чудовище. Чуть не угробил Миру, а до этого на поле что-то сделал с Роми. Больше ни о каком «вероятно» не могло идти и речи. Услышанное и увиденное за вечер вдруг сложилось в одно целое. Что-то случилось именно с ним. Что-то плохое, неправильное. В баре или до… Или позже. Роми всего лишь хотела помочь, а в итоге чуть не погибла по его вине.
Невероятная авария, взрыв… Это его рук дело. И после всего он бросил её умирать в грязи, а сам спокойно вернулся домой. Теперь даже знал как — так же, как сейчас очутился у окна. Или как в его руке только что оказалась пачка сигарет — достаточно просто захотеть.
До сегодняшнего вечера он был, как все. Маленький винтик, живущий удобной, уютной жизнью, когда все вокруг четко, ясно, понятно. Но вдруг его собственный отлаженный механизм дал сбой. Что-то случилось… Что?!
Наверное, именно это собирались выяснить Ллэр и Мира. Поэтому явились к нему — хотели узнать, что произошло на поле, почему чуть не погибла Роми. Думали, что он знает, сможет помочь, а в итоге получили очень красочный рассказ, как все было, а главное, теперь точно знают, кто виноват. И «я не хотел» — уже не оправдание после того, как с чудовищной легкостью чуть не убил обеих девушек. Да и чуть — понятие относительное. Как там сказала Мира? Если бы не Ллэр, Роми бы погибла. В ее словах больше не приходилось сомневаться, потому что сам только что убедился: если бы не Ллэр, Мира бы тоже не выжила.
Адан прислонился плечом к стеклу, прикурил. Получилось не сразу — дрожащие пальцы не слушались. Несколько жадных затяжек не помогли, легче не стало.
Погруженные в ночную темноту небоскрёбы на мгновение осветились в пронзительных ярких вспышках зеленых молний. Где-то наверху, над Крышкой, на расстоянии двадцати пяти километров от нулевого уровня снова бушевала буря. Вода мутными потоками стекала по Сфере. Прочный, прозрачный купол из пластиковой стали, накрывший мегаполис, защищал город, не позволяя осадкам и вредным космическим лучам проникать в искусственную атмосферу. Потом, закончив фильтрацию, Система спровоцирует «ливни» внутри в количестве, необходимом для поддержания жизни.
В Бэаре никогда не было настоящего дождя, снега или ветра. Доведенный до автоматизма процесс обеспечения влажности воздуха, кислорода, фотосинтеза никогда не давал сбоев. Гарантированный и отлаженный механизм, чтобы все жители Бэара, словно рыбки в аквариуме, могли и дальше существовать на этой мрачной и неуютной планете.
— Поделишься? — Ллэр, оказывается, уже стоял рядом.
Адан осторожно протянул полупустую пачку. Не хватало еще размазать по стенке единственного вменяемого в квартире. На всякий случай убрал свободную руку в карман и несколько секунд наблюдал, как тот прикуривает. По лицу Ллэра нельзя было понять, ни что тот думает, ни что собирается предпринять и собирается ли вообще. По идее — должен. После всего… Но от него все так же веяло холодом. Хотя, может, и хорошо, что ни его мыслей, ни чувств, ни желаний он не слышит.