Эннера
Шрифт:
Алэй чуть мотнул головой, но спорить не стал.
Тени не двигались, словно ждали. Чего-то. Может быть — приказа. Только одного их присутствия было достаточно, чтобы атради начала задыхаться.
— Мы должны уходить, — сказал Алэй.
— Я не могу пошевелиться, — каждое слово давалось Роми с трудом. После каждого ей приходилось шумно втягивать воздух.
Тени не спешили, но Мира знала, энергия в Роми таяла, медленно, капля за каплей уходила. Неумолимо.
— Я отдам свою… — он раскрыл ладонь.
— Нет. Они выборочно. Я не позволю… — Сил покачать головой у неё хватило.
Мира
Несколько секунд она завороженно любовалась поднимавшейся бурей и неожиданно поняла — причиной шторма был её собственный гнев. Море каким-то необъяснимым образом реагировало на её эмоции. В точности как тогда — ещё в Тмиоре, когда Роми корчилась от боли в тёплой вязкой воде моря Истока. По её вине.
Мира обернулась к Роми. Алэй держал её за руку, но больше сделать он ничего не мог. Она же могла спасти Роми. Могла справиться со злостью, направить в нужное русло ярость, подчинить море, заставить Тени отступить. Вторая внутри знала, что делать. Но Мира медлила, сопротивлялась, упрямо не хотела помогать. И наверное пассивно осталась бы стоять, наблюдая, как чёрные твари расправляются с Роми, если бы не встретилась взглядом с Алэем и не увидела в его глазах отчаяние и боль. И что-то внутри дрогнуло. Пусть она никогда не сумеет понять, за что, но видела — отец Ллэра любит эту заносчивую, самоуверенную стерву и, не задумываясь, поменялся бы с ней местами, позволил убить себя, лишь бы она жила.
И это решило всё.
Высвободить руку, собрать необходимую энергию, отшвырнуть троих атради далеко на песок, почти к самой Сфере — заняло не больше секунды. Ещё полторы ушли на то, чтобы взлететь в воздух, зависнуть над морем, заставить воду загореться — теперь по всей бурлящей поверхности около берега полыхали фиолетовые языки пламени. Вздрагивали, увеличивались, тянулись к её ногам, поднимаясь всё выше, закручивались, превращаясь в огненную воронку.
Раньше, чем Тени успели переместиться, они оказались в её эпицентре. Вздрогнули, растерзанные на куски, взметнулись к небу брызгом зелёных искр.
Чувствуя, что слабеет, Мира из последних сил выставила перед собой раскрытую ладонь, перехватила луч лунного света, сконцентрировала, пропуская через себя и превращая в живительную энергию, направила на Роми. А потом, теряя сознание, рухнула в горящее, бушующее море.
Глава 20
Адан смотрел на Таль, дожидавшуюся его на крыше Гиганта — самого высокого здания в Бэаре, и чувствовал себя законченным идиотом.
Она, полностью обнажённая, неподвижно застыла на узком, сантиметров семь в диаметре, металлическом поручне, спиной к нему. Вытянув руки в стороны, что-то неразборчиво шептала. Платье и туфли валялись рядом на бетонном полу. Бледная кожа отсвечивала уже знакомым сиреневым светом и казалась неестественно прозрачной. Мелькнула мысль,
Таль теперь доа. Эта новость затмила всё остальное: Тмиор, Роми, её воспитанного дружка, Содружество, кто и почему накрыл Бэар крышкой, что было до…
Адан смотрел и не понимал — почему не догадался, что это станет её следующим шагом? Почему, предполагая возможные варианты собственного будущего, от банального «мы все умрём» до самого невероятного, ни разу не думал именно об этом: Ли однажды превратит себя в доа. Ведь последние три месяца он постоянно проигрывал в памяти случившееся, постоянно анализировал, размышлял. Знал, кому и как обязана способностями Мира, помнил, какой настойчивой могла быть Таль в своих желаниях, но…
А сейчас это казалось настолько предсказумым и логичным, что ещё больше сбивало с толку.
— Наконец-то, — не оборачиваясь, произнесла Таль. Прежде чем он что-то успел сказать, добавила: — Только, пожалуйста, не спрашивай ничего. Я сама расскажу. Постепенно.
— Всё? — цинично осведомился Адан.
— Всё, что тебе нужно знать.
— Может, для начала просто слезешь? — предложил он и тут же пожалел. Таль повернулась, подставляя холёное красивое тело его взгляду, грациозно спрыгнула вниз. — И оденешься.
— Хорошо, — вопреки ожиданиям она послушно натянула платье, выпрямилась, хитро прищурилась. — Неужели так лучше?
— Нет, — он улыбнулся. Спрятанная под тонкую материю точеная фигурка ещё больше притягивала взгляд и заставляла думать о том, о чём в данный момент явно не стоило. Таль это понимала, и он не собирался скрывать очевидное.
— Тогда откровенность за откровенность, — она тоже улыбнулась. — Готов выслушать моё чистосердечное признание?
— Неужели тебе есть в чем признаваться?
— Представляешь?
— И какая часть рассказа окажется правдой на этот раз?
— Всё от начала до конца. Не веришь?
Адан мотнул головой.
— Тогда я покажу.
— Думаешь, стоит? Вдруг я увижу что-то…
— Даже не надейся, — Таль уже стояла вполотную, улыбалась. Легонько, едва касаясь, поцеловала в губы. Шепнула: — Ты знал, что доа могут делать вот так?
— Ли, я… — он не договорил. Её пальцы легли на его виски, сжали. Глаза блеснули, зрачки расширились, превратились в две горящие синие точки.
Что-то случилось. Его тело стало вдруг необыкновенно лёгким, стремительно взлетело вверх, так же резко опустилось, при этом босые ступни ни на секунду не оторвались от прохладного камня.
А потом всё исчезло.
Пахло ванилью. А вокруг — кромешная темнота. Чёрное пугающее пространство со всех сторон. Никаких очертаний, силуэтов, теней, маленьких светящихся точек электроприборов.
И тишина. Абсолютная.
Таль зажмурилась и снова открыла глаза — ничего не изменилось. Тогда попробовала пошевелиться — получилось без особого труда. Создавалось впечатление, что лежит на чём-то мягком, но одновременно упругом. Как будто вдавленная в обволакивающую массу, мгновенно принимавшую форму тела при каждом новом движении. Материал на ощупь — гладкий, прохладный.