Энигмастер Мария Тимофеева

Филенко Евгений

– Это и есть то, о чем ты говорил? – спросила Маша у следопыта.

– Да, – торжественным голосом сказал Вий. – Аномальная зона Ыргон-Бугыль, говоря по-русски – Медный Глаз.

– А почему она так называется? – спросил Зырянов, отчего-то шепотом.

– А почему тебя это заинтересовало только сейчас? – хмыкнул Вий.

– Нет, ты ответь.

– Не знаю, – честно сказал Вий. – Какая-нибудь старая и навеки утраченная легенда.

– Это имеет какое-то касательство к Хозяйке Медной Горы? – спросила Маша.

– Здесь все

имеет к чему-нибудь отношение, – уклончиво ответил следопыт.

– Это зачем? – спросил Зырянов, снова шепотом, и показал пальцем на перекошенную центральную фигуру жутковатой композиции.

– Буровая установка, – пояснил Вий. – Для добычи природных углеводородов.

– Ага, – сказал Зырянов без большой уверенности. – Я читал о чем-то подобном. Прииски, старатели…

– Это ты о другом читал, – поправила Маша. – А что, Няша, она, то есть установка, так и должна быть перекручена?

– Нет, – сказал Вий. – В том-то и фокус.

Преодолевая громадное нежелание покидать спасительную лесную крышу, Маша вышла на открытое пространство. Что-то нехорошее рассеяно было в густом стоячем воздухе. Даже насекомые, которых в траве полагалось быть в изобилии, вели себя подозрительно тихо. Хруст земли под Машиными кедами был единственным звуком. И прав был Зырянов: ужасно хотелось повернуться и бежать отсюда сломя голову. Если и присутствовали здесь какие-то биотические токи, то ни к покою, ни к гармонии с окружающей природой они не располагали.

Упомянутый следопытом фокус при ближайшем рассмотрении выглядел еще более впечатляющим. Высоченная, с десятиэтажный дом, башня из добротного металла была скручена, словно проволочная фигурка. Вдобавок ко всему, нижнюю часть конструкции грубо и с ужасной силой сплющили какие-то чрезвычайно большие тиски. Отчего она и утратила всякую устойчивость, безвольно скособочившись. На взрыв такое нисколько не походило. Не было ни воронки, ни раскиданных окрест кусков породы и железа. Изувеченная башня торчала прямо из земли, слегка просев под собственной тяжестью. Между изжеванными опорами росло молодое хвойное деревце. Приглядевшись, Маша обнаружила в траве прямо под башней выводок свежих мухоморов.

– Интересненько, – в задумчивости промурлыкала она под нос и оглянулась.

Вий стоял в нескольких шагах от нее, опершись о посох, как заправский траппер о винчестер, или что у них там было, и сдвинутая на затылок широкополая шляпа добавляла сходства. Зырянов сидел на своем рюкзаке, расстегнув ковбойку на волосатой груди и задрав бороду к ясному солнышку. «Хорошо!» – читалось во всем его разморенном облике.

– Эй, эй! – забеспокоилась Маша. – А ну-ка не расслабляться! Это вам аномальная зона, а не курорт!

– Да брось, Машечка, – томно откликнулся Зырянов. – Ты неверно считываешь биотический спектр. Никакой угрозы я не чувствую, а ведь я экзобиолог, а не хвост кошачий…

– А кто мне втирал про птичек-белочек?!

– Я втирал, – честно признался

Зырянов. – Но я большой, и заблуждения у меня соразмерные.

– Ладно, – сказала Маша снисходительно. – С тобой я разберусь позже. Хотя бы аппаратуру достать ты в состоянии?

– Да запросто, – сказал Зырянов. – Только она все едино работать не станет. Как и мой браслет.

– Вот и проверь. Вий! – обратилась Маша к следопыту, показывая на буровую установку. – Это и есть твоя аномалия?

– Она самая, – кивнул тот.

– Но ты ведь не просто так летал над тайгой, чтобы случайно наткнуться на аномальную зону и сверзиться с высоты вместе с гравитром! Откуда ты узнал про аномалку?

– У нас все в роду о ней знают, – признался Вий и снова покраснел. – Передают из уст в уста, как предание. Вначале руки не доходили проверить, не до того было. Потом история приобрела фольклорный статус, а кому в голову придет проверять сказки да былички?! А потом появился я.

– Говорю же: не работает, – ворчал Зырянов, возясь с извлеченными из рюкзака приборами.

– Так что здесь случилось? – допытывалась Маша у следопыта.

Тот смежил и без того узкие глазки, лицо его сделалось похоже на языческую маску.

– Давно-о это было… – затянул он голосом сказителя.

– Прекрати! – воскликнула Маша.

– Тут по всей тайге эти вышки были понатыканы, – сказал Вий уже нормальным тоном. – Еще с позапрошлого века. Искали углеводородные пласты. Сооружали такую вот вышку, втыкали в землю бур и начинали сверлить сколько хватало терпения и длины труб. Иногда находили. А чаще всего – нет. Тогда бросали все как есть и уходили в другое место, потому что вывозить эти железные дуры было дороже, чем ставить новые.

– Странная прихоть, – заметил Зырянов. – Кому могут понадобиться природные углеводороды? И главное, для чего?

Маша и Вий переглянулись.

– Биолог, – сказала Маша.

– Историю прогуливал, – поддакнул Вий.

– Нефтяные войны – что-то из старинных вестернов, – сказала Маша.

– Нефтяная лихорадка на Аляске, – хмыкнул Вий.

– Ах, оставьте! – возмутился Зырянов. – Я прекрасно знаю, что такое вестерн и что на Аляске была золотая лихорадка. Так бы и сказали: нефть, мол. А то заладили: углеводороды…

– Химию он тоже прогуливал, – пояснил Маше следопыт.

– Двоечник, – сказала та пренебрежительно. – Как таких в дальний космос пускают! Что с приборами?

– Не работают, – расстроенно ответил Зырянов.

– Горе ты луковое, – промолвила Маша. – Ладно, Няша, продолжай фольклорную песнь.

– Бросали и уходили, – с готовностью продолжил тот. – Но здесь, в Ыргон-Бугыле, что-то сразу пошло наперекосяк. Подробностей я не знаю, документов в исторических пертурбациях не сохранилось. Но вышку бросили, только-только поставив и толком не приступив к бурению. Видите, трубы как были свалены, так и лежат. А ведь это буровые трубы!