Эндшпиль
Шрифт:
– Он мертв?
– “Он мертв?” – передразнила Натали. – Нет, мой дорогой, он жив. А мог бы быть мертв, как и ты. О чем ты вообще думаешь?
Калли пробормотал что-то, будто сомневался, действительно ли цветная девица – посланница Нины.
Натали рассмеялась.
– Тебя смущает то, что я использую эту чернокожую? Или ты ревнуешь? Насколько я помню, Баррет Крамер тебя тоже не очень-то привлекала. А кто из моих помощников тебе вообще нравился, моя дорогая?
– Докажи, что это ты! – раскрыла рот сестра
Натали резко развернулась на каблуках.
– Пошла ты к черту, Мелани! – закричала она. Сестра отступила на шаг. – Выбери, через кого ты будешь говорить, и хватит прыгать. Я устала от всего этого. Похоже, ты окончательно забыла, что такое гостеприимство. Если ты попытаешься еще раз овладеть моей посланницей, я убью кого бы ты там ни послала, а потом явлюсь за тобой. Мои силы неизмеримо возросли с тех пор, как ты убила меня, моя дорогая. Ты никогда не могла сравниться со мной в своей Способности, а теперь можешь и не пытаться соперничать. Ты поняла? – последнее Натали выкрикнула прямо в лицо сестре, на щеке которой виднелся аккуратный след от помады. Сестра снова попятилась.
Натали обернулась, обвела взглядом по очереди все восковые лица и опустилась в кресло, стоявшее рядом с чайным столиком.
– Мелани, Мелани, почему все должно быть так? Я простила тебя, дорогая, за то, что ты убила меня. Знаешь ли ты, как больно умирать? Можешь ли ты себе представить, как тяжело сосредоточиться с этим куском свинца, который ты запустила мне в мозг из своего идиотского древнего револьвера? уж если я тебе это прощаю, как ты можешь быть настолько глупой, чтобы из-за старых счетов подвергать опасности Вилли, себя и всех нас? Забудем прошлое, моя милая, или – клянусь Господом – я сожгу дотла твою крысоловку и продолжу Игру без тебя.
Не считая Джастина, в комнате было пятеро человек. Натали догадывалась, что наверху со старухой может быть кто-то еще, не говоря уж о людях в доме Ходжесов. Когда Натали умолкла, все пятеро явственно подались назад. Марвин наткнулся на высокий деревянный буфет с хрустальными витражами, на полках зазвенели тарелки и изящные статуэтки.
Натали встала, сделала три шага и заглянула в глаза сестры-клоунессы.
– Мелани, – промолвила она, – посмотри на меня. – Это звучало как приказ. – Ты узнаешь меня? Измазанные губы сестры зашевелились.
– Я.., я.., мне.., трудно... Натали неторопливо кивнула.
– После всех этих лет тебе все еще трудно узнать меня? Неужто ты настолько поглощена собой, Мелани, что не понимаешь – узнай кто-нибудь другой про тебя.., про нас..., он не преминул бы уничтожить тебя как потенциальную опасность?
– Вилли... – выдавила из себя сестра-клоунесса.
– Ах, Вилли! – откликнулась Натали. – Наш дорогой друг Вильгельм. Неужто ты думаешь, у Вилли хватит ума на это, Мелани? Или изощренности? Или ты думаешь, он поступил бы
Сестра затрясла головой. С ресниц ее потекла тушь; тени на веки были наложены так густо, что в свете свечи это придавало ее лицу вид черепа.
Натали склонилась еще ближе и зашептала в ее нарумяненную щеку:
– Мелани, если я убила своего собственного отца, неужто ты думаешь, что-нибудь помешает мне убить тебя, если ты еще раз встанешь на моем пути?
Казалось, время в темном доме остановилось. Натали словно стояла в окружении небрежно одетых, сломанных манекенов. Сестра-клоунесса моргнула, и накладные ресницы, отклеившись, повисли на веках.
– Нина, ты никогда не говорила мне, что... Натали сделала шаг назад и с изумлением ощутила, что ее собственные щеки мокры от слез.
– Я никогда никому не говорила, – прошептала она, понимая, что рискует жизнью, если Нина Дрейтон все же рассказала своей подружке Мелани о том же, что доверила доктору Солу Ласки. – Я разозлилась на него. Он ждал троллейбуса. И я толкнула... – Она подняла глаза и посмотрела на ничего не выражавшее лицо сестры. – Мелани, я хочу видеть тебя.
Разрисованное лицо задвигалось.
– Это невозможно, Нина, мне не по себе. Я...
– Нет, возможно! – рявкнула Натали. – Если мы собираемся продолжать это дело вместе.., если мы хотим восстановить доверие между нами.., я должна убедиться в том, что ты здесь, живая.
Все присутствующие, кроме Натали и мальчика, продолжавшего лежать без сознания, в унисон закачали головами.
– Нет, невозможно.., мне не по себе... – произнесли одновременно пять уст.
– До свидания, Мелани. – Натали повернулась к выходу.
Сестра догнала и схватила ее за руку, прежде чем она достигла двора.
– Нина.., дорогая.., пожалуйста, не уходи. Мне здесь так одиноко. Здесь совсем не с кем поиграть. Натали замерла, чувствуя мурашки на коже.
– Хорошо, – произнесла сестра с лицом, напоминающим череп, – вот сюда. Но сначала.., никакого оружия.., ничего. – Калли подошел ближе и начал обыскивать Натали, сжимая своими огромными лапами ее груди, скользя вдоль ног, тыкая пальцами повсюду. Натали не смотрела на него. Она сжала зубы, чтобы сдержать рвавшийся из нее истерический вопль.
– Пойдем, – наконец промолвила сестра, и целая процессия, во главе с Калли, вышла из гостиной в прихожую, из прихожей к широкой лестнице на площадку, где по стенам при их приближении заметались огромные тени, и наконец к темному, как подземный ход, коридору. Дверь в спальню Мелани Фуллер была закрыта.
Натали вспомнила, как входила в эту комнату полгода назад с отцовским револьвером в кармане пальто, потом услышала слабый шорох в шкафу и обнаружила в нем Сола Ласки. Тогда никаких чудовищ здесь не было.