Эндшпиль
Шрифт:
Мария Чен достала из сумочки револьвер и передала его Хэроду. Ведя машину одной рукой, Хэрод снял предохранитель, проверил оружие и снова защелкнул рычаг о бедро. Затем он засунул револьвер под ремень, прикрыв его свободной гавайской рубашкой.
– Ненавижу оружие, – бесцветным голосом произнесла Мария Чен.
– Я тоже, – сказал Хэрод. – Но есть люди, которых я ненавижу еще больше, и один из них – этот негодяй в лыжной маске и с польским акцентом. Если он окажется тем самым суррогатом, которого Вилли хочет отправить на остров, мне придется очень постараться, чтобы
– Вилли это не понравится, – заметила Мария Чен.
Хэрод кивнул и свернул на шоссе, идущее вдоль заросшего берега канала Саванна-Огичи к заброшенной пристани. Машина уже ждала их. Хэрод остановился, не доезжая до нее шестидесяти футов, как было условлено, и помигал фарами. Из машины вышли мужчина и женщина и медленно направились к ним.
– Мне надоело думать, что понравится Вилли, Баренту или еще кому-нибудь, – сжав зубы, прорычал Хэрод. Он вышел из машины и вытащил револьвер. Мария Чен открыла сумку и достала из нее цепи и наручники. Когда мужчина и женщина были от них футах в двадцати, Хэрод наклонился к Марии Чен и осклабился.
– Пусть теперь они думают, что понравится Тони Хэроду, – промолвил он, поднял револьвер и прицелился точно в голову мужчины с короткой бородкой и длинными седыми волосами. Тот остановился, посмотрел на дуло револьвера и указательным пальцем поправил очки.
Глава 26. Остров Долменн.
Воскресенье, 14 июня 1981 г.
Солу Ласки казалось, что все это уже однажды было с ним.
Шел первый час ночи, когда катер пришвартовался к бетонной пристани и Тони Хэрод вывел Сола и мисс Сьюэлл на берег. Они стояли на причале, и Хэрод уже больше не вытаскивал браунинг, ведь считалось, что они – его обработанные пешки. К ним подкатили два карта для гольфа, и Хэрод сказал водителю в блейзере.
– Этих двоих отвези в загон для суррогатов.
Сол и мисс Сьюэлл безучастно уселись на среднее сиденье, позади встал человек с пневматической винтовкой. Сол повернул голову и посмотрел на женщину рядом с ним – лицо ее не выражало ни любопытства, ни других чувств. Косметики на ней не было, волосы зачесаны назад, дешевое набивное платье висело, как на вешалке. Они остановились у проверочного пункта на южном конце охранной зоны и покатили дальше по ничейной земле, вымощенной хрустящим ракушечником. “Интересно, – думал Сол, – что передает шестилетний бесенок Мелани Фуллер Натали, если вообще передает что-нибудь?"
Бетонные сооружения за оградой охранной зоны купались в ярком свете. Только что прибыли еще десять суррогатов, и Сол с мисс Сьюэлл присоединились к ним на бетонированном дворике, размером с баскетбольную площадку. Двор был обнесен колючей проволокой.
С этой стороны охранной зоны не было видно ни синих блейзеров, ни серых брюк. Повсюду стояли вооруженные автоматами парни в зеленых комбинезонах и черных нейлоновых бейсбольных кепочках. Из записей Коуэна Сол знал, что это представители личной охраны Барента, а из допросов Хэрода двумя месяцами раньше он усвоил, что все они были в той или иной мере обработаны своим
– Раздевайтесь! – скомандовал высокий человек с пистолетом на портупее.
Около дюжины пленников, в основном молодые мужчины, хотя Сол заметил и двух женщин, практически еще девочек, тупо посмотрели друг на друга. Они все пребывали либо в состоянии шока, либо под воздействием наркотиков. Солу был известен этот взгляд. Он видел его, когда люди приближались ко Рву в Челмно, с таким же отрешенным видом они выходили из поездов в Собибуре. Он и мисс Сьюэлл начали раздеваться, в то время как остальные продолжали апатично стоять на своих местах.
– Я сказал – раздеваться! – повторил охранник. Вперед вышел еще один с винтовкой. Он ударил прикладом ближайшего пленника – юношу лет восемнадцати-девятнадцати в очках с толстыми стеклами и не правильным прикусом. Юноша, так и не поняв, чего от него хотят, рухнул лицом на бетон. Сол отчетливо услышал хруст сломанных зубов. Пленники начали раздеваться.
Мисс Сьюэлл была готова первой. Сол обратил внимание, что ее тело выглядело моложе и нежнее, чем лицо, если не считать страшного шрама после операции.
Не отделяя мужчин от женщин, пленников выстроили в ряд и повели вниз по длинному бетонированному спуску. Краем глаза Сол замечал двери, которые вели в отделанные плиткой коридоры, разбегавшиеся в разные стороны от этого подземного проспекта. К дверям подходили охранники в комбинезонах, чтобы посмотреть на проходящих мимо суррогатов, а один раз всем пришлось прижаться к стенам: навстречу выехала процессия из четырех джипов, заполнивших тоннель шумом и выхлопными газами. Сол начал гадать, не прорезан ли весь остров такими подземными тоннелями.
Их отвели в пустое, ярко освещенное помещение, где мужчины в белых куртках и хирургических перчатках осмотрели всем рты, задние проходы и влагалища у женщин. Одна из девушек зарыдала, но ее тут же заставили замолчать ударом приклада.
Сол ощущал странное спокойствие, размышляя о том, откуда взялись эти остальные суррогаты, использовали ли их раньше, и если да, то насколько отличается его собственное поведение. После смотровой их отвели в длинный узкий коридор, который, похоже, был вырублен прямо в камне. По выкрашенным в белый цвет стенам стекала вода, вдоль стен тянулись полукружия ниш, в которых виднелись обнаженные безмолвные фигуры.
Когда очередь дошла до мисс Сьюэлл, Сол понял, что надобности в камерах в человеческий рост не было, так как никто из узников не содержался здесь более недели. А потом наступила очередь Сола.
Ниши располагались на разных уровнях, представляя собой ряды крестообразных трещин, забранных стальными решетками. Ниша Сола оказалась в четырех футах над землей. Он заполз внутрь. Камень был холодным, зато ниша оказалась достаточно глубокой и позволяла растянуться в полный рост. Выдолбленная канавка и вонючее отверстие подсказали Солу, где ему предстоит справлять нужду. Решетка опускалась гидравлическим способом сверху и упиралась остриями в глубокие отверстия в полу, оставляя лишь двухдюймовый просвет, куда должны были подаваться подносы с едой.