Энди

Сноу Бредли

Сначала это катание на роллерах, потом – кино и танцы, а дальше... К счастью, она была еще в стадии катания на роллере с подругами. Это было проверено однажды, когда она, находясь по соседству с катком, видела Джейн и подруг. Без мальчиков, заметила Энни. Она была рада, что еще около года беспокоиться не о чем.

– Ну, папа! – вдруг хором закричали дети. Мартин выключил телевизор

– Ничего, – ответил Мартин. – Вы только и делаете, что сидите у телевизора и смотрите всякий бред.

– Мартин! – изумленно вскрикнула

Энни.

– Это проклятое ТВ окончательно сведет меня с ума.

– Мартин! – закричала она, указывая на детей. – Следи за своей речью.

– Ничего не будет плохого, если они оторвутся от этого чертова ящика. Это просто безумие.

– Что за дьявол в тебя вселился?

Она отослала детей из комнаты. Он никогда раньше так не обращался с детьми, и было видно, что они испуганы, у Джейн слезы наворачивались на глаза. Мартин хлопнул рукой по книге. Его лицо покраснело, на лбу выступили капли пота.

Он глубоко дышал, глядя, как дети понуро поднимаются по лестнице.

– Как я могу работать при этом орущем телевизоре?

– Это не было очень громко.

– Это было достаточно громко, – отрезал он. – Достаточно, чтобы я не мог сосредоточиться.

– Ты вел себя глупо, и ты знаешь это, – сказала Энни, уперев руки в бедра. – Что тебя беспокоит?

– Что беспокоит меня? – вскричал он тонким, визгливым голосом. – Меня беспокоит то, что я должен делать свою работу, а эти несчастные дети вечно путаются под ногами, а если не они, то кое-кто другой, кто уже должен быть взрослым и мог бы понимать, но нет... – Последние слова сорвались на визг. Он бросил книгу и поднял руки к небу. – Но нет, – снова начал он, – она ведет себя тоже как маленький ребенок и считает, что лучше всего путаться под ногами и задавать дурацкие вопросы типа: «Что не так?», «Что происходит?»

Слезы потекли у нее по щекам. Они обжигали лицо. Ей казалось, что они разъедают кожу, оставляя корявые шрамы на своем, пути.

– Ты можешь работать в своей комнате, – всхлипнула она. – Или это слишком трудно?

– Нехорошо, Энни, – сказал Мартин с жесткими нотками в голосе. – Тогда дети бегали бы туда-сюда весь день.

– Это неправда. Ты прекрасно знаешь, что они уходят после мультиков.

– Все это дерьмо, Энни, – продолжал он распаляться. – Не они, так ты бегала бы туда-сюда. Почему ты не отложишь свою уборку, пока я не закончу работу?

– Я хочу быть с тобой, – тихо сказала она.

– Почему не подождать, пока я закончу?

– Потому что потом ты снова придумаешь что-нибудь, лишь бы уйти из дома.

Ее глаза горели. Они были красные и опухшие. Подняв салфетку, она промокнула их.

– Типично, – хмыкнул Мартин. – Не зная, что сказать, ты орешь об одном и том же.

– Кто ты, Марти?

Злобная улыбка перекосила его лицо.

– Кто я? – Засмеявшись, он встал и подошел к окну.

– Я не знаю тебя, Марти, – сказала она, подходя. – Ты

изменился. Почему?

– Конечно, я изменился! – закричал он, повернувшись к ней. – Я получил работу, чтобы измениться, и чтобы сохранить ее, я должен трудиться, а для этого мне нужны тишина и покой.

Она лишь покачала головой. Она не могла поверить тому, что он говорил и делал.

– А покой я нахожу лишь тогда, когда ухожу из этого дома.

– Почему же ты не уходишь?

– Если ты хочешь этого...

– Ты знаешь, что нет.

– Уверен, что Джон приютит меня на день-другой. И, кроме того, обеспечит покой для работы.

– Послушай, Марти, – сказала она, овладевая собой. – Почему ты не бросишь этот курс?

– Потому что если я брошу этот курс, я брошу и работу. – Он резко хлопнул руками.

– Смотри сам, кто говорит глупости, – сказала она, когда он выбегал в дверь.

Она знала, что бесполезно останавливать его. Она опустилась на кушетку. Она исчерпала доводы. «Может, если он поживет у Джона, – думала она, – у него будет возможность остыть?»

Ее веки вдруг налились свинцом. Она не могла бороться с навалившимся сном. Прежде чем закрыть глаза, она заметила, что Мартин оставил «Кремаллу». Она хотела встать и отнести ему, но решила, что это глупо, так как услышала шум уезжающей машины.

– Отец определенно взбесился, – сказала Джейн.

Шен оторвался от окна и уставился на сестру, сидящую на кровати. Он игриво улыбался.

– Это было здорово, разве нет?

– Нет, – сказала она, вставая и подходя к нему.

– Взрослые постоянно себя так ведут.

– Но то другие, не наш отец.

– Ай, – возразил он, – он такой же.

– Нет уж. Он никогда так не поступал.

– Много ты знаешь.

– А ты, наверное, знаешь больше?

– Конечно, – заявил он уверенно.

В ее глазах блеснул интерес и нетерпение. Она уже не боялась, потому что видела в окно уезжающего отца. А Шен поступал так всегда, когда знал что-то, чего она не знала.

– Очень интересно. Когда еще ты видел его таким?

– Я видел его таким несколько раз у Брайана, и он кричит так же на мать Брайана.

– О, – удивилась Джейн, – почему он кричит на нее?

– Не знаю. – Он замолчал и сказал: – Я думаю, ему нравится мать Брайана.

– Оставим это, – сказала она, чувствуя тревогу.

– А иногда он кричит очень громко и раз даже бросал посуду.

– Почему? – спросила она, испытывая неприятное ощущение.

– Не знаю, но кажется, она знает способ заставить его вести себя странно.

– Что она делала, когда он бил посуду?

– Она смеялась. – Шен пожал плечами. – Она вела себя непонятно.

– Но... – медленно заговорила Джейн. – Что он там делает?

– Думаю, забирает меня.

Она засмеялась.

– Зачем? Разве ты боишься темноты? Ты ведь можешь сам прийти домой, когда стемнеет?