Энди

Сноу Бредли

– Ты полностью беззащитен, ублюдок, – прошептал он. – Ты идешь на корм рыбам, и хуже всего то, что твоя смерть бесполезна. Ты лишь пешка и ты будешь безжалостно проглочен. Ты умрешь молча, исчезнув в рыбьей глотке.

Он посмотрел на отца и Брайана, удовлетворившись тем, что они не слышали его. Червяк щекотал его ладонь.

Каков червяк на вкус?

Он вспомнил с улыбкой, как один из его друзей в Торонто говорил, что спагетти – на самом деле черви, ползающие в кетчупе. После этого он пошел к раковине и его вырвало. На его счастье раковина

оказалась близко. Теперь он не испытывал тошноты, думая о том, каков будет по вкусу червяк.

Тварь все еще корчилась у него на ладони. Он заметил, что на ней остаются кусочки мокрой грязи. Это был липкий, вонючий ил, налипший на червя. Он слышал голос своего отца. Он говорил что-то Брайану. Он слышал, как Брайан отвечал что-то и смеялся. Они были полностью погружены в ловлю рыбы. Они не заметили бы, если бы он исчез ненадолго в кустах. Если спросят, он всегда может сказать, что пошел пописать. Стараясь идти как можно тише, он стал исчезать из виду. Он чувствовал в руке извивающегося червя. Обернувшись, он увидел, что его отсутствие не замечено.

Шен чувствовал, как червь продирается по горлу. Он держал конец червя, чувствуя, как он растягивается. Комочки липкой влажной слизи отваливались от него и прилипали к языку. Он чувствовал клейкое вещество в горле.

Он пытался вытащить червяка обратно. Он чувствовал тошноту. Его должно было вырвать. Но червь будто приклеился к горлу. Его было уже не вытащить. Он не выходил и не было сил, чтобы остановить его.

Он залез пальцами в рот, чтобы ухватиться за червя. К его ужасу червь пополз еще дальше. Он потянул сильнее, чувствуя, как он растягивается, словно резиновый. Он растягивался с обоих концов, словно перетягиваемый канат. Червяк становился тоньше и тоньше. Скоро он должен был лопнуть от натяжения.

Его рука вырвалась наружу. Глаза были широко раскрыты. Он уставился на половину червя в своей руке, на липкую массу, стекавшую с нее. Но червяк и теперь еще двигался. С отвращением он стряхнул его с пальцев. Он пытался вызвать рвоту, но не мог. Конец червя уползал в горло, таща за собой слизь, покрывающую стенки горла, липкую, словно сироп. Он пытался кашлять, силясь избавиться от подлого червя. Он выплюнул что-то. Это была не слюна.

Он выскочил из кустов к сумке. Открыв банку, он увидел коричневые пенящиеся брызги в воздухе. Прежде, чем напиток перестал бурлить, он вылил жидкость себе в горло. Немного пены попало в нос, и он чихнул. Кислая кола слегка раздражала горло.

– Что случилось, приятель? – это был отец.

– Ничего, я просто захотел попить, – ответил Шен.

– Захотел попить, – засмеялся отец. – Ты делаешь это очень странно.

– Я всегда так пью.

Было ли в нем что-то необычное? Заподозрил ли что-то отец?

– Почему бы тебе не выпить еще? – спросил отец, указывая на сумку. – Кроме того, не таскать же нам это с собой все время.

Пожав плечами, он открыл еще одну банку. Подождав, пока осядет пена, он стал пить. Напиток был теплый, и он

чувствовал его шипение. Червь извивался в его животе. Он был еще жив!

– Что случилось?

– А...

– Ты еще не насадил приманку.

Его волновала только приманка. Он почувствовал облегчение и глубоко вздохнул.

– Я немного передохнул.

Мартин Лоуренс засмеялся. Это был саркастический, колючий смех.

– Ты хочешь, чтобы я насадил за тебя червя на крючок? – Он усмехнулся и погладил его волосы. – Я вижу, ты еще не привык к этому.

Он взял удочку Шена.

– Я сделаю это, но в последний раз. В другой раз на рыбалке ты должен будешь делать это сам.

– Все в порядке, папа, – сказал Шен, забирая удочку. – Я могу сам насадить червя.

Отец взглянул на него, как показалось Шену, с жалостью.

– Честно, – добавил он, доставая нового червя. – Ничего страшного, – заметил он.

Он подождал, пока отец вернется к берегу. По небу ползли облака. Белые, мягкие, изорванные клочья дыма на светлом, голубом небе. Одно облако растворялось, словно внезапный порыв ветра беспощадно рвал его в клочья. Яркое солнце высоко стояло в небе. Он провел по лбу рукой с извивающимся червем? вытирая капли пота, весь день выступавшие на нем. Сырой червячий запах проник в ноздри.

Он больше не думал об умирающей твари, ползающей в его животе. Каким-то образом, он не понимал каким, червяк утолил его голод. Он не был сыт, но знал, что, съев живое существо, сделал что-то со своим голодом. Он признавал, что это возбуждало его.

Он сел на круглый камень и почувствовал, как джинсы промокают. Это не беспокоило его. Он уже давно промок, как отец и Брайан, от окружавшей их сырости. Даже в ливень они не прятались под крышей. Они стояли, словно им было наплевать. Они знали, что это скоро кончится, и нечего беспокоиться об укрытии. Это было, когда отец и Брайан поймали первую рыбу.

Червяк извивался в руке, не зная об уготованной ему участи. Он проколол крючком конец червя. Коричневая мутная слизь стала сочиться из него. Шен оскалился, обнажив зубы. Он глубже вонзил крючок в корчащееся тело. Червяк молча извивался.

– Ты не можешь даже кричать, – прошептал Шен. – Ты жалкий, подыхающий ублюдок. – Он с удовольствием ухмыльнулся. – Ты даже не можешь кричать.

Острие хрустнуло, проколов противоположный конец червя, словно внезапно выросший придаток. Червь все еще шевелился.

– Ты попался, – проговорил он, направляясь к берегу.

Он посмотрел, как червь пролетел над водой и исчез в ее легкой ряби. Он смотрел на расходящиеся круги, пока они не исчезли.

Легкие капли дождя упали с неба. Они были теплыми и приятными. Они не пытались укрыться от дождя. Солнце все еще сияло. Это был небольшой дождь. Он кончился так же быстро, как и начался.

Шен смотрел, как Брайан ловко вытащил очередную рыбу. Легкие подергивания лески заглушили возникшую было зависть. У него была своя добыча, он мог соперничать.