ЭмoLove
Шрифт:
— Хорошо, — наконец согласился Арсений. А вы, ребята? Хотелось бы сделать несколько снимков.
— Ладно, — кивнул Кирилл и посмотрел на Марику.
— Я с тобой, — ответила она.
В клинике их ждала у входа симпатичная молоденькая медсестра в приталенном халатике светло-зеленого цвета. Она пошла впереди них по ковровой цветной дорожке. Ребята с изумлением оглядывались по сторонам. Клиника из-за обилия живой зелени, полированного дерева, позолоченных люстр и светильников выглядела как дорогой отель. Медсестра свернула к лестнице и поднялась на второй этаж. Подойдя к одной из дверей, она постучала и тут же открыла ее, пропуская
— Проходите! — раздался хриплый мужской голос.
Арсений раскрыл дверь и вошел в комнату. Кирилл и Марика следовали чуть сзади. На диване обтянутом кожей фисташкового цвета, развалился мужчина. Возле него стоял стеклянный столик, на котором в плоском керамическом блюде лежала гора фруктов. Мужчина при их появлении взял пульт и выключил телевизор. Увидев его, Кирилл и Марика замерли. Это был очень известный в стране рок-музыкант. Правда, выглядел он ужасно. Исхудавшее бледное лицо с заострившимися чертами напоминало лица библейских пророков, пострадавших за веру, как их обычно изображали средневековые живописцы. Длинные волнистые темно-каштановые распущенные волосы довершали это сходство.
— Присаживайтесь, — любезно предложил он. Но Арсений отрицательно покачал головой. Его рука потянулась к фотоаппарату, как всегда, висящему на груди.
— Спасибо, — сказал он. — Но у нас всего час, так что приступим.
— О'кей! Что от меня требуется? — спросил музыкант. — Интервью, как я дошел до жизни такой?
И он попытался улыбнуться. Но выглядело это ужасно, потому что это была поистине улыбка мученика.
— Нет, мне нужно только изображение, — пояснил Арсений. — Уверяю, оно будет лучше всяких слов.
— Это точно! — тут же оживился музыкант. — А то эти подлые журналюги вечно все исказят, извратят. А что это за милые детки? Ваши? Они близнецы?
— Ах да, — спохватился Арсений. — Это мои помощники, Кирилл и Марика. Но они не родственники, просто похожи.
— Кассовый имидж, — заметил музыкант. — Он сейчас активно раскручивается. Видел по ящику. Эмо, да? Есть у вас интересные группы.
— Кирилл, будь добр, сядь рядом, — попросил Арсений.
Контраст оказался ужасен. Свежее нежное лицо Кирилла с чистыми ярко-синими глазами рядом с желтым истощенным лицом музыканта. Но Арсений, глядя на эту картинку, тут же воодушевился. Сделав серию снимков с Кириллом, он включил в работу и Марику. Он усадил ее на пол, на ковер между раздвинутых ног музыканта. Черные кожаные брюки не скрывали худобу его колен. Арсений попросил его снять рубашку и положить руки ей на плечи. Выглядело это так, словно смерть обнимает юную прекрасную девушку. Затем Марика села рядом и начала проводить пальцем по дорожке от уколов на его вытянутой руке. Кирилл сидел возле них с приподнятым лицом и смотрел в объектив безо всякого выражения. Создав и запечатлев еще несколько подобных групп, Арсений наконец опустил фотоаппарат. Было видно, что он необычайно доволен.
— Вы все отлично поработали, — сказал он. Благодарю!
— Где можно увидеть окончательный вариант сессии? — поинтересовался музыкант.
Он дышал тяжело, по лицу градом струился пот — Я вначале вышлю вам по электронке, — ответил Арсений и кивнул на стол в углу с возвышающимся на нем монитором.
— Да это и необязательно! — улыбнулся музыкант. — Можете и без согласования выкладывать те фотографии,
И медленно подошел к окну. Отодвинув матово-голубоватую портьеру, встал в проеме. Свет падал на него сзади, и волосы казались пушистыми. Музыкант выпрямился, скрестил руки на груди и постарался принять уверенный вид. Кирилл заметил, что в нем появилось что-то от прежней всеми любимой драйвовой рок — звезды.
Они сели в машину без Арсения. Он после скончания съемки зашел в кабинет к брату. Настя хмуро посмотрела на них и спросила, как все прошло.
— Зря не пошла, — заметила Марика. — Было совсем не страшно.
— К тому же знаешь, с кем мы снимались? — спросил Кирилл.
Он назвал имя, и Настя присвистнула.
— Бли-и-н, — разочарованно протянула она, надо было и мне! Но папка не сообщил, что за чел тут с иглы соскакивает.
— Теперь уж поздно, — сказал Кирилл.
— Ничего, зато я первая фотки увижу, — заявила Настя и заулыбалась.
Судя по всему, она уже пришла в себя.
Когда они вернулись в квартиру, Настя сказала, что хочет побыть одна, и закрылась в спальне. Арсений постучал в дверь, потом громко сказал, что его пригласили на вечеринку в честь дня рождения одного довольно известного актера, что будет много гламурных персонажей, что он собирается поехать и поснимать для одного глянцевого журнала.
— Там будут вкусные коктейли, — добавил он и усмехнулся. — Там, как всегда на таких вечеринках можно будет и кокс понюхать в туалете. Неужели ты не хочешь?
— Нет! — истерично закричала Настя из-за двери. — Оставь меня в покое!
— Отлично! — пробормотал он. — А вы, ребята составите мне компанию? — повернулся он к сидящему на диване Кириллу.
Марика устроилась рядом. Ее лицо выглядело бледным.
— Даже не знаю, — неуверенно ответил Кирилл и обнял Марику за плечи. — Мы-то вам там зачем?
— Мало ли, — задумчиво ответил Арсений. А вдруг я увижу какие-нибудь шедевральные кадры? Эмо-киды в гламурной тусовке, это должно быть интересно! И потом, мы ненадолго. Нам же сегодня в Москву возвращаться. Ну что?
— Хорошо, если мы вам нужны, то поедем, согласился Кирилл. — Только что мы наденем? Не в джинсах же!
— О, это решаемо, — улыбнулся Арсений. Сейчас Миле позвоню, она что-нибудь вам подберет. Да и покормит, надеюсь! А то на этих тусовках все, как пчелки, коктейльным нектаром питаются. А вы наверняка с голоду умираете после такого напряженного дня. Или, как у Насти, аппетит отбило надолго?
Он, не дожидаясь ответа, подошел к двери в спальню, постучал в нее ладонью и громко сказал:
— Мы уехали! Но учти, что около часа ночи выезжаем в Москву. Так что будь готова!
Мила жила в самом начале Невского проспекта в старинном закругленном многоэтажном здании цвета какао с молоком. Когда они подошли к двери квартиры, обитой желтоватой кожей, она раскрылась и на пороге возникла маленькая сухонькая женщина на вид лет семидесяти. Ее седые волосы были подвиты и уложены в высокую прическу. Лицо выглядело свежим, хоть и покрыты сеточкой мелких морщин, выцветшие серые глаза смотрели приветливо. На женщине было элегантное темно-серое платье, бирюзовые бусы свисали в несколько рядов и делали ее простой наряд праздничным.