Эмир. Его одержимость
Шрифт:
Он осторожно касается моей руки своей. Его прикосновение подтверждает — это реальность. Его взгляд и мое дыхание переплетаются, и на мгновение мир вокруг вновь исчезает: ни зал, ни аплодисменты, ни программы с графиками — только мы.
И я понимаю: контроль, которым я оберегала себя все эти годы, рушится. Всё, что я выстраивала ради защиты, растворяется в этом прикосновении. Я боюсь, но в то же время хочу этого мгновения. Потому что оно возвращает всё, что я потеряла, всё, что скрывала от себя самой.
— Рания… — выдыхает он, словно боится
— Эмир…
Слово застревает в горле, язык словно немеет, каждая клетка моего тела сопротивляется этому ощущению, но я повторяю снова:
— Эмир… Эмир… Эмир…
И чем чаще произношу, тем более осознанным становится момент: он здесь. Живой. Реальный. Его глаза смотрят прямо в мои, и я вижу в них столько же шока и облегчения, сколько и собственной радости.
Словно годы боли, отчуждения и страха растворяются в одном дыхании, в одном взгляде. Мир вокруг перестает существовать — остаёмся только мы, и это имя, которое так долго было запретным, сокровенным, возвращается к жизни, снова соединяя нас.
Он делает шаг ко мне, осторожно, будто боится, что любой резкий жест разрушит хрупкое чудо встречи. И затем его руки касаются моих плеч, мягко, почти скромно. Со стороны это кажется простым, сдержанным объятием, но для меня — взрыв эмоций, землетрясение в груди.
Я чувствую каждую линию его тела, каждое напряжение, каждое тепло, которое передаётся мне через прикосновение. И слышу его сердце. Оно бьётся — громко, учащенно, как и моё собственное. В унисон, в унисон, и это чувство больше, чем слова, больше, чем годы ожидания и боли.
Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему. В каждом вздохе, каждом биении сердца — всё, что мы потеряли, всё, что боялись потерять навсегда, возвращается. Слезы подступают сами собой, но я не сопротивляюсь. Потому что впервые за долгое время я могу быть просто собой — Ранией, которая любит и которую любят, Ранией, которая снова чувствует жизнь в сердце.
Пытаюсь впитать каждую секунду, каждое прикосновение, словно знаю, что мгновение может исчезнуть. Моя голова кричит: «Не отпускай! Не думай о прошлом, не думай о будущем — просто держи его здесь!» Но в сердце сидит страх: страх потерять его снова, страх, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я ловлю себя на том, что хочу застыть в этом объятии навсегда, боюсь шевельнуться, чтобы не разрушить магию момента. Каждое биение его сердца отдаётся в моих висках, как колокол, и я понимаю, что оно единственное, что мне нужно сейчас — этот ритм, этот звук, эта близость.
Я слышу своё собственное сердце, бьющееся быстрее, сильнее, чем когда-либо. И понимаю, что любовь не ушла. Она жила во мне все эти годы, как скрытая рана, и сейчас эта рана наполняется светом. Я боюсь, что реальность может вернуть меня в пустоту, где мы были разлучены. Сильнее прижимаюсь, тихо шепчу его
Нас вынуждают отстраниться друг от друга. Меня настойчиво ведут в сторону. Коллеги пытаются поговорить, обсуждают совместные проекты, но слова проходят мимо, будто бы слышу их издалека. Я сопротивляюсь, ловлю себя на том, что не хочу уходить. Один профессор хватает меня за локоть и мягко, но уверенно тянет, словно притяжение сильнее моей воли.
Я бросаю взгляд на Эмира. Он застывший, спокойный, но в его глазах — весь мир. Умоляю его не исчезать, не оставлять меня здесь, среди этих людей, в этом шуме и формальностях. Внутри разгорается дикая мысль: лучше бы он просто выдернул меня из этой толпы, утащил на необитаемый остров, заключил в плен, не отпускал. Навсегда.
Он улыбается. Не двигается. Руки в карманах брюк. Но взгляд — огонь. В нём нет страха, сомнений, только уверенность. Я вижу: он теперь найдет меня где угодно, даже если я спрячусь под землёй. И я верю. Радостно верю, впервые за долгое время позволяя себе это ощущение безопасности и надежды.
25 глава. Мы живы
Никогда за последние годы моё сердце не билось так яростно. Кажется, оно готово пробить грудь, выбить воздух, и я впервые за долгое время чувствую себя живой. Живой — до дрожи в пальцах, до огня в крови. Всё внутри трепещет, рвётся наружу, зовёт к нему.
Я стою среди коллег, которые всё ещё сыплют вопросами, смеются, зовут на ужин, на какие-то важные встречи. Их слова долетают до меня, но я слышу только собственный пульс. Я улыбаюсь, киваю, вежливо отказываюсь и при этом внутри себя кричу: «Да отстаньте же! Меня ждёт он! Мой мужчина. Моя любовь. Моё дыхание!»
Но губы сжаты. Я держу маску. Придумываю на ходу уважительные причины, киваю ещё раз, отступаю, скользнув мимо них и, наконец, вырываюсь. Почти бегу в отель, в свой номер. Хватаю чемодан, срываю с себя формальное платье, переодеваюсь наспех. С каждой минутой чувство только усиливается, будто время тянется слишком медленно, будто эти стены мешают мне дышать.
Мне нужно к нему. Сейчас. Немедленно.
И я еду. В другой отель. Туда, где он.
Когда на телефон пришло сообщение с названием отеля и номером комнаты, я не удивилась. Я ждала этого сообщения, наверное, больше всего на свете за сегодняшний день. И в ту же секунду поняла: не колеблюсь. Ни секунды сомнений. Я приду. Иного выбора просто не существует.
Отель дорогой, величественный. У входа стоит швейцар, любезно распахивающий передо мной двери. Его улыбка и вежливый кивок не имеют для меня никакого значения — я едва замечаю его. Не останавливаюсь у ресепшена, иду прямиком к лифтам.