Эмфирион
Шрифт:
Гила охватила тоска по дому, хотя Амброй и не мог больше считаться домом. Размышляя об унижении и бесполезной смерти Амианта, Гил ощутил такую горечь, что опрокинул в глотку весь бокал вина. Графин опустел. Чувствуя настроение Гила, официант в белом переднике поспешил принести новый графин.
Флора встала из-за стола, посмотрела секунду-другую на Гила, а затем неторопливо покинула бар.
Гил подумал о своем изгнании, о надвигающемся поршне, раздавленных кирпичах, о часе, который он пролежал на стене в то время, как вокруг него сгущались печальные сумерки. Наверное, он заслуживал наказания. Нельзя отрицать, что он похитил космическую яхту. И все же, разве это реступление не было оправданным? Разве лорды не использовали «Буамарк» или кооператив «Турибль» для обмана получателей?
На следующий день он переправился через Ирландский пролив в древний Лондон. Теперь, наконец, он наведается в Исторический Институт.
Но подступиться к Историческому Институту оказалось не так-то легко. Обращенные к телеэкрану «Справки» вопросы Гила наткнулись сперва на вежливую уклончивость, а потом на рекомендацию совершить экскурсию по Оксфордскому и Кембриджскому университетам. Когда Гил продолжал настаивать, его отослали в «Бюро Мер и Весов», которое отфутболило его в «Дан-ди-Хауз». Это заведение оказалось штаб-квартирой какой-то разведслужбы, задач которой Гил так полностью и не понял. Какой-то клерк вежливо осведомился по какой причине его интересует Исторический Институт, после чего Гил, сдерживая нетерпение, упомянул легенду об Эмфирионе.
Клерк, златовласый молодой человек с завитыми усами, отвернулся и произнес несколько негромких слов, говоря вроде бы с пустым воздухом, а затем выслушал ответ этого самого воздуха. И снова повернулся к Гилу.
– Если вы останетесь в своем отеле, то агент Института вскоре свяжется с вами.
Через час с ним встретился некрасивый коротышка в черном костюме и сером плаще: Арвин Ролус, суб-дирек-тор «Мифологических Исследований» при Институте.
– Как я понимаю, вы интересуетесь легендой об Эмфирионе.
– Да, - подтвердил Гил.
– Но сперва объясните мне, для чего столько таинственности и секретности?
Ролус хохотнул, и Гил увидел, что на самом-то деле тот, в конце-концов, не так уж и безобразен.
– Эта ситуация может казаться экстравагантной. Но Исторический Институт собирает великое множество секретных сведений. Задачей Института это, как вы понимаете, не является: мы ученые. И все же, время от времени мы оказываемся в состоянии разрешить трудности людей, занимающихся более активной деятельностью, - он окинул Гила оценивающим взглядом с головы до пят.
– И когда заявляется инопланетник, расспрашивающий об Институте, власти гарантируют, что он не собирается подложить бомбу под это учреждение.
– Такой опасности нет, - заверил его Гил.
– Мне нужна информация, не больше.
– Какая именно информация?
Гил вручил ему фрагмент из папки Амианта. Ролус без видимых затруднений прочел неразборчивые древние буквы.
– Ну и ну, действительно. Интересно. И теперь вы хотите выяснить, что же произошло? Чем, так сказать, закончилась повесть?
– Да.
– Можно спросить почему?
– Ну и подозрительный народ, эти земляне!
– подумал Гил.
– Половину этой легенды я знал с детства, - сообщил он.
– И пообещал себе, что если я когда-нибудь смогу узнать остальное, то так и сделаю.
– И это единственная причина?
– Не совсем.
Ролус не стал дальше углубляться в этот вопрос.
– Ваша родная планета называется… - он поднял кустистые седые брови.
– Донна. Это мир за скоплением Мирабилис.
– Донна. Отдаленный мир… Ну, наверное, я смогу удовлетворить ваше любопытство, - он повернулся к настенному экрану, и постучал кончиками пальцев, проецируя кодированный сигнал. В ответ на него по экрану дотянулись ссылки, одну из которых и избрал Ролус.
– Вот, - сказал он, - полная хроника, написанная неизвестным автором мира Доом, или, как говорят некоторые, Дом, примерно две тысячи лет назад.
На экране появился текст, отпечатанный на архаическом. Первые несколько абзацев были такими же, как во фрагменте Гила,
***
«В Катадемноне сидели не имеющие ушей, дабы слышать, кои не обладали никакими душами и не знали ни покоя, ни товарищества. Они подняли тревогу и размахивали зелеными вымпелами. Эмфирион призывал к братству, но, не имея ушей, дабы слышать отвратив взоры, никто не мог понять, и они замахали голубыми вымпелами. Эмфирион взывал к доброте, коя отличала человека от чудовища, или, за неимением оной, к милосердию. Они же растоптали Скрижаль правды и махали красными вымпелами. А затем они высоко подняли Эмфириона на вытянутых руках и держали его высоко у стены, и вогнали ему в череп огромный гвоздь, дабы висел он на стене Катадемнона. Когда же все смотрящие увидели, какова судьба человека, который говорил правду, его забрали вниз и под балку, где прибили его, и там в крипте своем они заточили его навеки!
Но в чем же состояла их выгода?
Кто был жертвой?
На планете Доом, или Дом, чудища с Сигила не опустошали больше страну. Они смотрели глаза в глаза и спрашивали:
– Это правда, как утверждает Эмфирион, Что мы создания, для коих есть заря и закат, боль и избавление от боли? Зачем же тогда мы опустошаем страну?
Давайте сделаем свою жизнь хорошей, ибо никакой иной у нас нет, - и побросали они оружие свое и удалились в те места, кои были всего приятней для них, и сразу стали самым спокойным народом, так что все люди дивились их прежней свирепости.
Эмфирион погиб, призывая темных к обычаям человеческим, и чтобы те обуздали чудовищ, порожденных ими. Те же отказали ему, повесили его на стену на гвозде. Но чудовища, сперва бесчувственные, стали теперь благодаря правде самым спокойным из всех народов. Если здесь есть какой-то урок или мораль, то он неведом тому, кто пишет сию хронику».
Глава 20
Распечатанный лист с текстом выполз из стены. Ролус отдал его Гилу, который вторично прочел его, а потом присоединил к фрагменту Амианта.
– Тот мир, Доом - это Донна? А Сигил - луна Даммар?
Ролус вызвал на экран дальнейшую информацию, набранную незнакомым Гилу письмом.
– Доом - это Донна, - подтвердил он.
– Мир со сложной историей. Вы знаете ее?
– Подозреваю, что нет, - сказал Гил с горечью.
– Мы в Амброе очень мало что знаем. Действительно, очень мало.
Ролус читал с экрана, иной раз дополняя или делая вставки. За две или три тысячи лет до Эмфириона, и задолго до появления людей, даммаряне учредили колонии на Донне, используя космические корабли, предоставленные расой звездных скитальцев. Но разразилась война, даммарян изгнали и вынудили вернуться на Даммар, где они придумали средство для уничтожения звездных скитальцев. Благодаря устройству своей системы производства потомства даммаряне были в состоянии дуплицировать любой генетический материал. Они решили произвести на свет армию непобедимых воинов, безжалостных и свирепых, которые разорвут в клочки звездных скитальцев. Они приготовили прототип, а затем построили искусственные инкубаторы, чтобы производить этих созданий в больших количествах. Когда собралась целая армия, они отправили ее с Си-гила, или Даммара, на планету. Но изолированные в своих пещерах, они отстали от эпохи на полтысячелетия. Звездные скитальцы исчезли неведомо куда, а на планету прибыли и завладели ею люди. Атака Даммара оказалась бессмыслицей. Вирваны - чтобы не оставлять чудовищ без названия - казались подобными чертям из ада. У них, как и у их прародителей, отсутствовал слух, и они общались посредством радиоволн. Эмфирион изобрел механизм, который переводил человеческие слова в вирванское излучение. Он был первым человеком, наладившим связь с захватчиками. Он заставил их осознать, что их агрессия бессмысленна, и они, не пожелав более воевать, удалились в горы. Поощренный своим успехом, Эмфирион отправился через пространство на Сигил, надеясь умиротворить тех, кто отрядил эту армию.