Эм и Ли
Шрифт:
– Никуда не денется твоя красота, - говорит насмешливо Тиму, увлекая меня за собой.
– Ей надо пахать, Смит. Миллионы сами себя не заработают.
Бросаю мужу извиняющуюся улыбку и окунаюсь в общение с разного рода знаменитостями и богатенькими буратинами. Хейден ловко и без видимой агрессии отбивает неприличные намёки и предложения в мой адрес от излишне самоуверенных мужиков, но я чувствую, как под маской спокойствия он всё больше закипает.
– Давай выйдем на минутку, Ли, - говорит на ухо и ведёт меня в помещение с табличкой "Только для персонала". Я оглядываюсь по сторонам, ищу глазами Тима, но не нахожу. Что, впрочем, ещё не значит, что сам он не видит меня.
– Твой муж в баре, не переживай, - замечает
В небольшой комнате отдыха только крошечный диван и кулер с водой. Хейден благоразумно запирает дверь, прежде чем прижать меня к стене:
– Это невыносимо, огонёк, - жалуется, глядя куда-то в сторону. Я не спрашиваю, что именно, Тим или похотливые толстосумы. Мы стоим так, просто обнявшись, довольно долго.
– Маме понравились бы твои работы, Ли, - говорит ни с того, ни с сего. Видя мой недоумевающий взгляд, поясняет.
– Оливия Сейфрид, моя мать. Ты спрашивала про балерину на моём плече. Танцовщицы Дега, она обожала их.
Он не продолжает, но всё понятно и без слов.
– Мне жаль, Хейден.
Я не знаю, что ещё сказать, никогда не умела соболезновать.
– Это была давно, - отметает необходимость в сочувствии он. Целует меня так, будто я вот-вот испарюсь, оставив в его руках лишь воздух.
– Отвратительно, Ли, - прерывает наш поцелуй Хейден.
– Какого чёрта ты не сделала так, как хотела?! Мы могли встретиться гораздо раньше!
– Глупо гадать. Десять лет назад мы могли и не понравиться друг другу.
Я целую его снова, хочу отвлечь от неуместных сожалений. Это не так уж и сложно. Руки Эверетта уверенно забираются под подол короткого платья, губы терзают мой рот, а нехилая выпуклость в районе ширинки намекает, что сейчас у нас мог бы быть фантастический секс. Но не будет.
– Нет, Хейден, - я вырываюсь, отступая к двери.
– Когда-нибудь у тебя будут дети, и ты поймёшь. Прости.
Выхожу, не оглядываясь. Прямиком в туалет, чтобы привести себя в порядок. Тим не должен догадаться.
ХЕЙДЕН
Артём Пивоваров - Кислород
День за днём Ли отдаляется, даже целовать себя не даёт, не говоря уж о большем. Боится, я понимаю. Как же хочется, чтобы она могла погасить этот страх, чтобы я мог обнимать её открыто, объявив всему миру: этот огонь мой. Раздражают блудливые мудаки, подкатывающие к ней, но злость, которую они вызывают, не идёт ни в какой сравнение с той, что испытываю, видя руки Смита на моей женщине. Не моей женщине. И не могу теперь не гадать, как могла бы сложиться наша жизнь, решись Ли пойти наперекор ему десять лет назад. Я ведь часто бывал у матери в академии, неоднократно снимал там девочек, когда навещал её. Я бы не смог пройти мимо Ли Джордан. Огонёк наивно полагает, что был шанс не понравиться друг другу, но у меня нет ни малейшего сомнения, всё произошло бы совсем иначе. Не знаю, были бы у нас дети или нет, но уверен на все сто, что сейчас в её ID значилась бы фамилия Эверетт. "Когда-нибудь у тебя будут дети, и ты поймёшь", - сбегает от меня к нему. Как, твою мать, они появятся, если ты отказываешься их рожать? Ли уезжает с мужем довольно скоро после этого, а я задыхаюсь от злости, хорошо приправленной невыносимой болью. Сейчас Тимати Смит снимет с жены развратное платье и сделает всё то, что должен делать я. И она, сука, позволит ему! Ненавижу её! Ненавижу так же сильно, как и люблю! Фанатичная ярость застилает глаза, два стакана вискаря толкают под руку, и, не думая, что могу спалить её перед мужем, набираю Ли сообщение: "Могла хотя бы минет сделать на прощание". Сам я неоднократно оказывался между её стройных невероятных ног, но ответного жеста пока не удостоился. Брезгует? Жалею тут же, но она читает мгновенно, удалять поздно. Вот и всё, теперь меня точно отправят в бан навечно. В общем-то, заслуженно. Печатаю вдогонку "прости", хочу объяснить, что просто ревную как
– " Это будет мой прощальный подарок". Блядь. Не смей делать мне таких подарков, огонёк. Никогда.
27
ЭМ
Everybody loves an outlaw - I see red
После аукциона мы отправляемся прямиком в отель, и Тим не выпускает из руки мои пальцы. То, как он смотрит, не оставляет сомнений, чем муж хочет заняться в номере. А губы да сих пор горят от поцелуев другого. Он шепчет, как сильно любит меня. А в голове звучат признания, сказанные не его голосом. Как же сильно я запала на Эверетта. Объективно Тим лучше - надёжнее, красивее, нежнее и ещё по сотне параметров. Но мозг и сердце вступили в конфликт, не желая примирения.
– Ненавижу, когда ты так выглядишь, - признаётся муж, как только мы отпускаем няню и уединяемся в спальне. Сам при этом залезает руками под подол в точности так же, как Хейден до него. Двойные стандарты в действии.
– Тогда я пойду переоденусь, - трусливо сбегаю в ванную, мечтая, чтобы он заснул ещё до моего возвращения. Совсем недавно близость с мужем не вызывала проблем, но что-то изменилось во мне. Не могу.
Бесконечно долго принимаю душ и смываю макияж, собираюсь уже выходить, когда получаю сообщение от Эверетта. Грубо. Обидно. Хорошо, что взяла телефон с собой, страшно представить, если бы это прочитал Тим. Хочется позлить Хейдена в ответ, но я сдерживаюсь, понимаю, что он просто бесится, ревнует. Удалив всё лишнее, выключаю мобильник и возвращаюсь к мужу. Не спит. Твою... С каждым разом изображать любовь становится сложнее. С другой стороны, это довольно просто - достаточно не проявлять инициативу. Тиму ведь нравится, когда я покладистая девочка. Он скрывается в душе, перед этим просит дождаться его. Я выхожу на балкон, моря сейчас совсем не видно, лишь россыпь фонарей вдоль пляжа. Знаю, что с Хейденом мы занялись бы сексом прямо здесь, подставляя разгорячённые тела свежему ветру. Тим, конечно же, зовёт меня внутрь - не дай бог кто-то увидит меня в ночной сорочке. Которая к слову гораздо более скромно выглядит, нежели платье, валяющееся сейчас на полу ванной комнаты.
Просто раздвинуть ноги и потерпеть. Глотая слёзы или имитируя оргазм, неважно. Миллионы женщин проходили через это. По миллионам самых разных причин. Только вот если обобщить, глобальная причина будет одна - мы слишком зависим от мужчин. Материально и эмоционально, под давлением навязанной морали или чьей-то аморальности. Патриархат. Я ведь не обязана этого делать, так какого чёрта?!
– Я слишком устала, Тим, давай спать.
Смотрит хмуро, но ничего не говорит. Ложится рядом и всё-таки обнимает со спины. Настырно залезает под тонкий шёлк. Сухо, милый, абсолютно. Я не хочу тебя. Не сегодня.
– Эверетта хочешь?
– спрашивает скорее устало, чем зло, уткнувшись мне в плечо.
– А ты Нору?
– вот я это и сказала. Четыре года спустя. Не стоило, но слова вырвались раньше, чем успел отреагировать мозг.
Он молчит. Долго молчит. Нервы звенят, натянутые донельзя.
– Я давно порвал с ней, - произносит глухо, сжимая меня крепче.
– Я люблю тебя, Эм. Никто не застрахован от ошибки.
– Никто, - глупо не согласиться, не в моём положении.
– Давай спать, Тим.
Дурацкий разговор, "безнужный", как говорит Брук.
– Как много раз ты ошиблась, котёнок?
– интересно, если я скажу "один", ему станет легче? И появляется шальная мысль, что действительно лишь единственный раз я совершила глупость. Когда сказала "да" в белом платье. Только это не так. Наша семья не ошибка.
– Просто закрой глаза и представь, что ничего не было. Помогает, - советую, повернувшись к нему лицом.
– Либо подай на развод.
– Ты этого хочешь? Развестись?
– вот теперь злости прибавилось.
– Думаешь, Эверетт женится на тебе?