Элоиза
Шрифт:
— Рада, что тебе понравилось, — скромно улыбнулась Элоиза, — Кушай.
Пока Святослав ел, Элоиза готовила пирог, что-то не то напевая, не то нашептывая.
— Элоиза, можно поинтересоваться: как ты такую причёску сделала? Смотрю вот и ни одной заколки у тебя в волосах не вижу. Как всё это держится? — полюбопытствовал Славка.
Девушка усмехнулась.
— Я же ведьма, Слав. Забыл?
— Нет. Просто не верится что-то, — признался он.
— Ну, тогда смотри.
Элоиза тряхнула головой, и волосы густым тёмным водопадом окутали её фигурку, ложась на удивление ровно: будто девушка
— Теперь верится? — спросила Элоиза, заправляя противень с пирогом в духовку.
— Вот это да! — поражённо выдохнул Святослав, — Классно!
— Ничего классного, — горько сказала Элоиза, — Я себя за это ненавижу.
— Почему? Это же так здорово… — начал было Славка, но осёкся, увидев выражение Элоизиных глаз.
Девушка села напротив него.
— Хочешь, я расскажу тебе о том, как заработала это самое «здорово»? А ты уж сам решишь, как ко мне после этого относиться. И верить или нет.
— Расскажи, — кивнул Святослав со всей серьёзностью. Просто он почувствовал, что ему необходимо это знать. Именно «необходимо», а не просто «надо».
Элоиза склонила голову и негромко заговорила:
— Ты не думай, я не бессмертная… Я как все, только помню всё, что было со мной в… Ты можешь назвать это «прошлыми жизнями», я называю это раньше. Всё началось давно. Очень давно. Лет четыреста назад, а может, больше. Тогда этот город был меньше, грязнее и машин не было совсем. Меня тогда тоже ещё не было… Мне потом рассказали. Жили-были в одной деревне мужчина и женщина, муж и жена. Он её, может быть, и любил… я не знаю. Знаю только, что его любила другая. Моя мать. Мать была ведуньей, помогала людям. Лечила, пособляла женщинам при родах, предсказывала… Люди её уважали, шли к ней за помощью, но всё же побаивались. А тот мужчина… Нет, она его не привораживала. Просто он знал, что она любит его… по-настоящему любит… и пользовался этим. Она красивая была, мама… Да, они были любовниками. Дальше несложно угадать. Узнав, что беременна, она сообщила ему. Он испугался, бросил её… Сказал, что не желает знаться с ведьмой и никогда не признает «ведьмское отродье» своим ребёнком. Его жена узнала обо всём, слух по деревне распустила, будто мама с Сатаной знается… А потом в деревню пришла болезнь. Заболели многие, в том числе и жена моего отца. Мама тогда очень многих спасла от смерти, но её — не смогла. И мой отец сказал людям, что это мама наслала мор и убила его жену. Мама была невиновна. Люди ей не поверили.
Элоиза замолчала и пустым взглядом уставилась в окно. Там в стекле ярким пятном отражалась кухонная лампа. Славка подождал минуту, а потом не выдержал:
— И?
— И был костёр. А я родилась на том костре, — глухо сказала Элоиза, — Не знаю, зачем отец не дал мне умереть вместе с мамой… Он забрал меня у пламени и вырастил вместе с… Не важно. Днём я всегда где-нибудь пряталась, потому что боялась людей. Они бы убили меня, «сатанинское отродье». Это не возбранялось церковью. Да, я пряталась всю свою сознательную жизнь, все семнадцать лет. А потом отец умер. Перед смертью он проклял
— Невозможно! — прошептал Святослав, — Ведь должно же быть что-то, снимающее проклятье!
— Есть условие, — едва слышно вздохнула девушка, — Проклятье исчезнет, если хоть один человек, знающий обо мне всё, скажет, что я невиновна. Как и моя мама. Но никто не сможет этого сказать.
Славка накрыл ладонь Элоизы своей.
— А если я? Если я скажу? Я смогу, Элоиза!
— Нет, Слав. Ты тоже не сможешь. Я умирала уже не один десяток раз… Потому что… НИКТО. Ты тоже проклянёшь меня.
Тут Святослав не выдержал. Подхватил Элоизу на руки, прижал к себе, как ребёнка. Поразился, насколько она лёгкая.
— Чушь, Элоиза! — заговорил он горячо и торопливо, — Так не бывает! Ты хорошая… Я знаю. Хочешь, я прямо сейчас скажу…
— Нет. Сейчас не время. Да и ты не знаешь меня настолько хорошо, — бесцветным голосом проговорила девушка, — Спусти меня на пол. Пирог в духовке подгорает.
Парень с крайней неохотой разжал руки. Странное чувство: ему так хотелось пожалеть Элоизу, сказать, что… Ну хоть что-нибудь сказать! Но он боялся. Боялся сказать что-то не то и обидеть её.
Слова вырвались сами.
— Элоиза, а тот парень… Кто он тебе?
— ОН? — девушка вздрогнула, поставила противень с пирогом на плиту и нарочито беззаботно ответила: — ОН — мой палач. Мой сводный брат. Сын моего отца и его законной жены. ОН убил меня в первый раз. Спустя три дня после смерти отца, как тот и велел. Исполнил последнюю волю.
Она рассмеялась — искусственно. Покачнулась, схватилась голой рукой за край раскалённого противня и жалобно вскрикнула. Святослав мигом сгрёб девушку в охапку и сунул её быстро краснеющую ладошку под струю холодной воды.
— Пусти, Слав… Пусти. Мне не больно. Пусти, я сама… — слабо запротестовала Элоиза, но Святослав лишь крепче прижал её к себе.
— Я тебе обещаю, — мягко проговорил он, глядя в несчастнейшие глаза серо-зелёного цвета, — Я тебя никому не отдам. И ОН не найдёт тебя здесь. Не бойся, котёнок.
Она хотела сказать, что знает, КАК будет, что ТАК уже было много-много раз, что не один такой наивный мальчишка, сверкая решительно глазами, обещал ей спасение и счастливую, долгую жизнь… Но не сказала. Заставила себя спокойно улыбнуться и унять дрожь… Не в первый раз. Слав, прости.
Ночь Элоиза провела в Славкиной кровати, а сам парень по-джентельменски спал на диване. Проснувшись, Святослав обнаружил, что девушка уже встала и хозяйничает на кухне. Они позавтракали вместе, и Славка ушёл в институт.
У входа в корпус он встретил Полину.
— Привет! Кого ждёшь?
Она улыбнулась тепло.
— Тебя, Славик. Ты прости за вчерашнее. Я не должна была вешать на тебя свои проблемы.
— А ты и не вешала. Это я не смог тебя выслушать и утешить, — возразил Святослав и быстро спросил, желая увести разговор в другую сторону: — Ты сейчас куда?