Элоиза

Семироль Анна

— У меня сейчас практика в шестом корпусе. Потом «дырка» в расписании, а третьей парой — лекция.

— Значит, увидимся на лекции? — предложил он.

— А может, ты придёшь в кафе? Попьём чаю, перекусим.

— Хорошо. С меня мороженое.

День прошёл чудесно. Святослав «заколол» вторую пару, и они с Полиной встретились там, где договорились. Славка купил торт-мороженое, чем вызвал у девушки бурю восторгов (а он так любил, когда она радовалась!). Целых полтора часа они беззаботно пили чай с тортом и о чём-то разговаривали. О чём — Славка, конечно, не запомнил. Для

него главным было то, что Полина рядом. Такая… светлая, нежная, весёлая, по-детски беззаботная, яркая — прямо солнечный лучик, а не девушка. Нет, лучше — девушка. Самая красивая на свете.

— Полина, — позвал вдруг Святослав, глядя будто не на девушку, а сквозь неё.

— Аушки? — улыбнулась та.

— У тебя нос в мороженом, — сказал парень почему-то шёпотом.

— Ой, правда? Сейчас исправлю…

Полина вытащила из кармана платочек, но Святослав перехватил её руку. Легко так, нежно. Девушка замерла, глядя на него удивлёнными глазами. Медленно, словно боясь напугать, Святослав подвинулся ближе, осторожно обнял её и поцеловал. Сначала в маленький и совершенно не испачканный мороженым нос, а потом — в губы. Ласково так, не торопясь… И почувствовал, как Полина сама прильнула к его губам, погладила тёплой ладошкой Славкину щёку…

— Дементьев, я тебя везде ищу, а ты вот где!

Святослав и Полина вздрогнули и одновременно отпрянули друг от друга. Перед ними стоял встрёпанный, ни капельки не смущённый Митяй.

— Слушай, Славец! Похоже, тебе «песец», — улыбаясь до ушей, заявил «предвестник чумы», — Берия замёл, что тебя на практике не было. Скоро мы будем рыдать на твоих похоронах.

Берией студенты прозвали одного из самых злобных преподавателей, как две капли воды похожего на небезызвестного сподвижника Сталина. Но сейчас Святославу ни один Берия не был страшен.

— Видал я твоего Берию «у гробу, у белых тапках», — отшутился он, — Рыдай-ка лучше на его похоронах. Верно я говорю, Полина?

— Ага, — кивнула она и очень мило покраснела.

До Митяя наконец дошло, что он явно не вовремя и лишний.

— Гм… Кхе… Ну я… Это, на лекцию. Вы пойдёте?

— Конечно, — кивнул Святослав, — должен же хоть кто-то приглядывать за тобой!

Полина звонко рассмеялась, и Славка вдруг осознал, что счастлив.

Домой он вернулся наидовольнейшим. В коридоре подхватил на руки вышедшую встречать его Элоизу и закружил по квартире. Элоиза безропотно перенесла подобное обращение, а потом, когда Славка поставил её на пол, тихо засмеялась:

— Первый раз вижу тебя таким… От счастья прямо светишься. Как ребёнок… Обедать будешь? Я сделала кое-что вкусненькое.

Он взглянул на неё ласково:

— Спасибо, хозяюшка. Я с удовольствием пообедаю, если ты составишь мне компанию.

Девушка кивнула, по-прежнему улыбаясь, и через несколько минут они со Святославом уже вовсю работали ложками, уплетая обалденной вкусноты борщ.

— Слушай, котёнок, — обратился Славка к Элоизе, — ты потрясающе готовишь! Тебя кто-нибудь учил? Или это магия?

— Нет, сама научилась. Магией в этом деле я не пользуюсь. Тебе правда нравится?

Вместо ответа Святослав отправил в рот последнюю

ложку борща, зажмурил от удовольствия глаза, проглотил и блаженно облизнулся. Элоиза довольно рассмеялась и захлопала в ладоши, как ребёнок.

— Веришь? — вкрадчиво спросил Святослав, открыв один глаз.

— Ага! — с жаром ответила девушка, а потом предложила: — Хочешь… сделаю что-нибудь ТАКОЕ?

«Только без пошлостей», — подумал про себя Славка, а вслух сказал:

— А что именно?

— Ну… — задумалась Элоиза, — Маленькое чудо.

— Классно! Сделай… ээ-э… Чтобы на этом столе появилась жаба!

— Зачем? — удивилась Элоиза.

— Ну, вроде, все волшебницы в сказках так могут, — предположил Славка, чувствуя себя дураком.

— Зачем тебе жаба? — скорректировала вопрос Элоиза, — Может, захочешь, чтобы я превратила её в фотомодель, а?

— Значит, тебе слабо. Хоть жаба мне и не нужна… Просто тебе слабо, — поддразнил её Славка.

Элоиза бросила на него сердитый взгляд, встала из-за стола, собрала всю грязную посуду в раковину, очистив стол. Потом взяла кусочек оставшегося с обеда чёрного хлеба и принялась крошить его на середину стола, что-то тихо шепча. Славка напряжённо следил за тем, как падают крошки, образуя на клеёнке странные знаки. Он хотел спросить, что они означают, но не решился мешать Элоизе.

Последняя крошка легла на значок, похожий не то на звёздочку, не то на снежинку. Элоиза смолкла и медленно провела над поверхностью стола раскрытой правой ладонью. Крошки зашевелились, знаки смешались, потом вытянулись в линию, линия свернулась в спираль и начала медленно вращаться, пульсируя ровным розоватым светом.

— Что это? — спросил, наконец, Славка.

— Начало начал.

— Похоже на модель Вселенной.

— В каком-то смысле это она и есть. Смотри.

Вселенная из хлебных крошек медленно погасла и исчезла, оставив вместо себя густой белый туман. Стол напоминал теперь зеркало или окно, по ту сторону которого что-то происходило. Что-то шевелилось, мелькало — будто спины гигантских молочно-белых животных.

— Элоиза…

— Тише. Тебе точно нужна жаба, Слав?

— Не… нет. Можно и не жабу. И так… красиво.

Элоиза кивнула. Снова простёрла ладонь над туманом и произнесла нараспев какие-то совершенно непонятные для Святослава слова. Или это были не слова… Скорее, какие-то полузвуки-полумузыка.

Туман рассеялся. Стол снова стал столом. «Не получилось», — разочарованно подумал было Святослав, но Элоиза искоса посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой: подожди. И он ждал. Прошла минута, пять, десять…

Элоиза сидела за столом, уставившись туда, где недавно была вселенная из хлебных крошек, и нежно пела что-то, похожее на колыбельную, когда… Посреди стола прямо сквозь клеёнку прорезался тоненький бледно-зелёный росток. На глазах у онемевшего от удивления Святослава росток тянулся вверх, разворачивал нежные маленькие листья и, наконец, распустился неземной красоты цветком, похожим на колокольчик, только перламутровый, переливающийся всеми оттенками лилового, розового и голубого. По кухне разлился нежнейший аромат.