Эллариония
Шрифт:
– Малец, – растерянно моргая сказал Комен. – Как там тебя, ещё раз?
– Матеус, или Мат, а деда с бабушкой иногда Матиком называют, но теперь я взрослый уже и…
– Погоди-погоди, говори помедленней. Я неважно себя чувствую. И мне, похоже, нужна помощь, нога боли… – альбос ощупал ноги и дойдя до коленной чашечки тихо выругался: – Агрх! Соловы потроха, как же больно! Совсем не помню, как я попал на… Это что, Корунен?
– Здорово же ты стукнулся, дядь! Какой ещё Корунен? Вас там на этом Корунене что, совсем ничему не учат? Нет бы колено своё залечить, сидишь тут, глазами хлопаешь.
– Так как же я его вылечу? Нужны
– А-ха-ха, молод он! Посмотрите какой здоровенный лоб! Мне всего тринадцать, а я, смотри, как умею!
Комен в изумлении раскрыл глаза, когда прямо у перед носом из воды поднялось маленькое паровое облако. Подлетев к нему, оно оросило дождём из толстых как слива шариков воды. С каждой такой каплей головная боль и тошнота отступали и ноющие ссадины уже не так досаждали, как раньше. От переизбытка эмоций Комен взвизгнул и отпрыгнул от необъяснимой природной аномалии.
– А-а! Убери это! Что, Сол тебя задери, это такое?!
Сердце бешено забилось, но сознание после лечебного дождя действительно прояснилось.
– Ты и вправду болен. Пошли, утопленник, я тебя Варке покажу.
– Стой, но как же я пойду, я же… – не успев закончить фразу, Комен осознал, что стоит в трёх шагах от тающей мини-тучки. Он скакнул на это расстояние в пару прыжков. Ноги его вновь были сильны и полны энергии, хотя вдох назад болели при попытке встать. Комен судорожно покрутил головой и попытался вспомнить хоть крупицу. Что произошло?! Он прекрасно помнил кто он и откуда, но события последних… часов, дней или недель… ускользали в недра сознания. Последнее, что он помнил: тепло ювелирной жаровни, дрожащие от напряжения пальцы и брезгливый взгляд мастера-ювелира. Но Комен видел всё это последний год буквально каждый цикл. Вдобавок образы расплывались, будто прошла уже тысяча лет.
Альбос поднял взгляд. Перед ним стоял озадаченный мальчик, казалось, готовый в любой момент залиться звонким жизнерадостным смехом. Вокруг что-то изменилось. Это место – точно не дом. Оттенки цвета, температура, влажность, окружающее пространство, чувство чего-то нового, доселе неизведанного. И это «что-то» ему нравилось.
«Выхода всё равно нет, нужно идти с мальчиком. Может быть, память вернётся, когда я успокоюсь и приду в себя».
– Ну, веди, малец, и это… Спасибо за помощь. Расскажешь, как ты так с тучкой?
– Коне-ечно! – зарделся Матеус. – А деревня тут недалеко, за пару дней доберёмся.
– Что?!
– Да шучу я, утопленник! – озарив альбоса лучезарной улыбкой, сказал мальчик. – Деревня близко, как раз подоспеем к завтраку.
***
Представив бедолагу престарелому рыбаку по имени Гастод, Матеус мигом выскочил из дома на улицу.
Гость с огромным удовольствием принялся уплетать горячий рыбный суп с рисом и фруктами. Экзотика! Ничего подобного Комен раньше не пробовал, да и голод не оставлял времени для раздумий, желудок требовал подкрепления. Спешно работая челюстями, альбос осматривал домишко, куда его привёл юный спаситель. Дом из нескольких комнат, больше похожий на хижину, построили из толстого подобия бамбука, а крыша выстлана огромными листьями, о существовании которых, Комен не подозревал. Но наверняка такие росли на Корунене, да и климат похож.
Ещё одна странная деталь бросалась в глаза: на окнах не было ставень, а двери прикрывала
С улицы доносились крики мальчишки: «Плесь! Бам! Плюх! Как я его, а?!»
– Играется, Матик, он у меня хороший мальчик, взрослый не по годам. Мать его рано ушла от нас, а за ней следом и отец… Бедняга… – нижняя губа Гастода подрагивала от произносимых слов. Правый глаз глядел на пришельца, а левый куда-то вдаль, его уже давно затуманила неизлечимая болезнь. – Ты ешь-ешь, но раз в моём доме оказался, то будь добр, расскажи, что с тобой произошло. Море вчера ночью бушевало, будь здоров, неужели кораблекрушение?
– Пытаюсь вспомнить, что случилось и не могу… – потупив взгляд в деревянную миску, сказал парень. – Я не помню, чтобы путешествовал кораблём. Произошло что-то важное, но мысли разбегаются… Извините.
– Не помнишь. А звать то тебя как, не забыл?
– Имя, кажется, не забыл. Зовут Комен. Помню друзей, работу, но когда пытаюсь вспомнить больше – голова раскалывается.
– М-да! Так значит… Послушай, Комен, помочь я тебе не могу, ты уж не серчай. Но и выгонять не собираюсь, – ничего плохого ты не сделал. Доедай и пойдём-ка к старейшине, прогуляемся, глядишь, вспомнишь чего. А коли нет, так спросим совета, как нам с тобой быть.
Комен застыл с приоткрытым ртом. В памяти вдруг всплыло лицо Арконианы, но как к этому относиться альбос не знал. Лик прекрасной женщины не вызывал никаких эмоций, но Комену казалось, что он упускает нечто очень важное.
«Матеус сказал, что я не на Корунене, значит, Евстрай, но встретили меня тепло. Там кроме солдат никого и не встретишь. Очень странно».
– Спасибо за доброту. Скажите, уважаемый Гастод, а как называется это место?
– Деревня-то? А вон, видишь гору? – сказал дед, показывая в окно на верхушку ближайшей горы, скрывающейся за облаками.
Пришелец кивнул.
– Ну так вот, эта гора называется «Пик Гира». В честь легендарного предводителя Игнийцев, но это каждый ребёнок знает. Так вот, мы живём у её подножия. Есть ещё две горы: «Утёс Нека» и самая высокая «Вознесение Вандерии», но все их называют просто Гир, Нек и Вандерия. Раньше нас посещал один торговец, так он говорил просто деревня Гира, а мы и не жаловались никогда!
– Но ведь на Евстрае только вулкан, – тихо произнёс гость. – Ох, всё как во сне…
– И не говори, сынок, райское местечко! Крабов хоть отбавляй, фрукты растут, будто сама Эллария помогает нам, одно плохо – вся молодёжь ушла… Матеус последний из детей остался. Видишь ли, горы дают нам защиту, но и отрезают от внешнего мира, редкие торговцы приплывают к нам на плотах из-за косы. В основном за панцирями и мясом крабов, но и их добывать скоро станет некому.
– На плотах? За панцирями крабов? Эллария?! – оживился парень. – Вы думаете, что она существует?
Дед Гастод в удивлении раскрыл рот и вытянул руку ладонью вверх:
– Всю жизнь живу на Тефтонге и ни разу не сомневался, что она существует. Пошли-ка дружок, Вариллия напоит тебя настойкой фиалки трёхцветной. У тебя жара нет, случаем? Дай-ка проверю, – дед встал со стула и, опираясь на стол, подошёл к Комену, чтобы потрогать лоб. – Вроде негорячий… Досталось же тебе, искатель приключений…